Земля Вологодская...
Хочу предложить вашему вниманию этюд моего друга, известного вологодского писателя
Владимира Кудрявцева:
Золотая осень
Пока был в храме, вышло солнце. Ветер окреп, осмелел, разгулялся. Такой он настырный, упругий, с тротуара пытается столкнуть. Листья кружит вьюном по асфальту, издалека кажется, будто это и не листья, а бьются вспугнутые над лужей желтые и красные бабочки. Листва на тротуарах перинно пышная, сверху сухая, свежая, чистая, только с веток оторвавшаяся, ещё с запасом древесного сока, а под ней лежат листья ржавые, дождём прибитые и подошвами истёртые. Ветер ворошит листву, с края на край с шумом бросает, над землей поднимает и разбрасывает по сочной, будто весенней, траве-отаве. Морщит ветер воду на лужах, гоняет поверху стремительные гребешки.
Дворники ещё метлами не мели и не скребли, ветер за них сметает листья на обочину. Иду и слушаю, как шуршат под ногами листья, смотрю, как стекают они с веток и, подхваченные резким порывом ветра, уносятся далеко от родимых крон.
А над головой неприбранное и встревоженное небо. Ветер тучи растолкал, прижал к горизонту, взбил их, как шерсть, и растащил, а в разломах рваных туч и серых облаков сквозит набрякшая синью небесная твердь. Солнечный свет мягкий, скупой и какой-то торопливый, будто на минутку вырвался на волю, чтобы на краткий миг одарить нас прощальным светом золотой осени.
И так хорошо на душе, так умиротворенно и радостно, что и самому хочется раскинуть руки, лечь на упругую волну ветра и на ней взмыть над землёй и долго-долго парить над округой, любуясь картинами текучей, звонкой и пёстрой осени…»

Эта дивная фотография Владимира Кудрявцева – из Великого Устюга. Набережная. Храмы.
Между прочим, от Вологды до Великого Устюга – 450 км...

А вот еще одна: Золотая осень в монастыре.
И еще один этюд, не утерплю, выложу сразу:
Крещенский вечерок
Люблю гулять зимним вечером по деревенским улочкам Ковырина, когда крещенский мороз набирает силу и до треска промораживает стены деревянных домов.
Воздух над дорогой и во дворах густеет, а в кронах осин и берез, насквозь пронизанных лунным светом, он уже блестит, как тонкий прозрачный ледок
Вдыхаю сытный воздух, приправленный запахами печных дымков, и при каждом резком вздохе обжигаю и без того разгоряченное горло. Воздух жестко стискивает мое лицо, и одрябшая кожа на обожженных щеках тяжелеет и дубеет.
Но я чувствую, как, защищая меня от мороза, заиграла в жилах кровь, и как вспыхнувший в ней жар стал спасительно обволакивать озябшее тело. Я успокаиваюсь и с радостью, как в детстве, растираю горячим снегом онемевшие щеки и нос.
А мороз скрипит под сапогами и на лету сбивает пар у самых губ, не давая ему вырваться изо рта и превратиться в легкое облачко.
Озорно задираю голову вверх и любуюсь праздничным перед Крещеньем небом.
На его ворсистый бархат кто-то невидимый и неведомый из черной бездны рассыпал звезды, как фамильные драгоценности. С земли было видно, как их зеркальные грани переливаются перламутром, и оттого казалось, что они будто катаются в огромном решете и распространяют в земном пространстве тихий звон звёздного хрусталя, завораживая голосом далекого космоса.
Я и у крыльца дома слышу, как они шуршат в ледяной стыни, сверкают и осыпаются в космическую тьму, пропадая в ней, как невесомый небесный иней.
В такие минуты душа, освобождаясь от земных пут, как будто обретает крылья и воспаряет над оцепеневшей округой и наслаждается долгим ночным полётом, привыкая ощущать себя живой и вечной частью бесконечной Вселенной…
Скоро уже снова, не заметим и как, придёт под окна новый крещенский вечер, и опять душа воскрылится и затрепещет от ощущения полноты жизни. Я не успеваю перелистывать календарь, так быстро за работой тает день, не успеешь обернуться, а на улице уже не утренние, а вечерние сумерки. У нас почти весь сентябрь и октябрь не было солнца. Если оно и выглядывало, то ненадолго, чтобы одарить краткой слепящей болью и скрыться. Вот и сегодня утром рассвет за окном долгий, ленивый, тягучий, тучи плотные грязно-мышиного цвета. Недвижное их стояние над городом не оставляет никаких надежд на прояснение. Но я на утренние прогулки всегда беру с собой камеру. На всякий случай. И всё равно, как бы ни было слякотно и серо, я радуюсь рождению нового дня. Пока ещё кажется, будто и конца ему не будет, пока ещё верится, что до вечера столько всего успею сделать. И это светлое ощущение земной жизни удивительно и радостно. С ним и проживу и нынешний день. В народном календаре – это первые холстины, вековечная ткачиха.

Это Вологда. Соборная горка...Фантастическая красота...

Та же горка, но зимой...

А это уже моя фотография: зима в Ферапонтово...
Хочу предложить вашему вниманию этюд моего друга, известного вологодского писателя
Владимира Кудрявцева:
Золотая осень
Пока был в храме, вышло солнце. Ветер окреп, осмелел, разгулялся. Такой он настырный, упругий, с тротуара пытается столкнуть. Листья кружит вьюном по асфальту, издалека кажется, будто это и не листья, а бьются вспугнутые над лужей желтые и красные бабочки. Листва на тротуарах перинно пышная, сверху сухая, свежая, чистая, только с веток оторвавшаяся, ещё с запасом древесного сока, а под ней лежат листья ржавые, дождём прибитые и подошвами истёртые. Ветер ворошит листву, с края на край с шумом бросает, над землей поднимает и разбрасывает по сочной, будто весенней, траве-отаве. Морщит ветер воду на лужах, гоняет поверху стремительные гребешки.
Дворники ещё метлами не мели и не скребли, ветер за них сметает листья на обочину. Иду и слушаю, как шуршат под ногами листья, смотрю, как стекают они с веток и, подхваченные резким порывом ветра, уносятся далеко от родимых крон.
А над головой неприбранное и встревоженное небо. Ветер тучи растолкал, прижал к горизонту, взбил их, как шерсть, и растащил, а в разломах рваных туч и серых облаков сквозит набрякшая синью небесная твердь. Солнечный свет мягкий, скупой и какой-то торопливый, будто на минутку вырвался на волю, чтобы на краткий миг одарить нас прощальным светом золотой осени.
И так хорошо на душе, так умиротворенно и радостно, что и самому хочется раскинуть руки, лечь на упругую волну ветра и на ней взмыть над землёй и долго-долго парить над округой, любуясь картинами текучей, звонкой и пёстрой осени…»

Эта дивная фотография Владимира Кудрявцева – из Великого Устюга. Набережная. Храмы.
Между прочим, от Вологды до Великого Устюга – 450 км...

А вот еще одна: Золотая осень в монастыре.
И еще один этюд, не утерплю, выложу сразу:
Крещенский вечерок
Люблю гулять зимним вечером по деревенским улочкам Ковырина, когда крещенский мороз набирает силу и до треска промораживает стены деревянных домов.
Воздух над дорогой и во дворах густеет, а в кронах осин и берез, насквозь пронизанных лунным светом, он уже блестит, как тонкий прозрачный ледок
Вдыхаю сытный воздух, приправленный запахами печных дымков, и при каждом резком вздохе обжигаю и без того разгоряченное горло. Воздух жестко стискивает мое лицо, и одрябшая кожа на обожженных щеках тяжелеет и дубеет.
Но я чувствую, как, защищая меня от мороза, заиграла в жилах кровь, и как вспыхнувший в ней жар стал спасительно обволакивать озябшее тело. Я успокаиваюсь и с радостью, как в детстве, растираю горячим снегом онемевшие щеки и нос.
А мороз скрипит под сапогами и на лету сбивает пар у самых губ, не давая ему вырваться изо рта и превратиться в легкое облачко.
Озорно задираю голову вверх и любуюсь праздничным перед Крещеньем небом.
На его ворсистый бархат кто-то невидимый и неведомый из черной бездны рассыпал звезды, как фамильные драгоценности. С земли было видно, как их зеркальные грани переливаются перламутром, и оттого казалось, что они будто катаются в огромном решете и распространяют в земном пространстве тихий звон звёздного хрусталя, завораживая голосом далекого космоса.
Я и у крыльца дома слышу, как они шуршат в ледяной стыни, сверкают и осыпаются в космическую тьму, пропадая в ней, как невесомый небесный иней.
В такие минуты душа, освобождаясь от земных пут, как будто обретает крылья и воспаряет над оцепеневшей округой и наслаждается долгим ночным полётом, привыкая ощущать себя живой и вечной частью бесконечной Вселенной…
Скоро уже снова, не заметим и как, придёт под окна новый крещенский вечер, и опять душа воскрылится и затрепещет от ощущения полноты жизни. Я не успеваю перелистывать календарь, так быстро за работой тает день, не успеешь обернуться, а на улице уже не утренние, а вечерние сумерки. У нас почти весь сентябрь и октябрь не было солнца. Если оно и выглядывало, то ненадолго, чтобы одарить краткой слепящей болью и скрыться. Вот и сегодня утром рассвет за окном долгий, ленивый, тягучий, тучи плотные грязно-мышиного цвета. Недвижное их стояние над городом не оставляет никаких надежд на прояснение. Но я на утренние прогулки всегда беру с собой камеру. На всякий случай. И всё равно, как бы ни было слякотно и серо, я радуюсь рождению нового дня. Пока ещё кажется, будто и конца ему не будет, пока ещё верится, что до вечера столько всего успею сделать. И это светлое ощущение земной жизни удивительно и радостно. С ним и проживу и нынешний день. В народном календаре – это первые холстины, вековечная ткачиха.

Это Вологда. Соборная горка...Фантастическая красота...

Та же горка, но зимой...

А это уже моя фотография: зима в Ферапонтово...