Таинственный Череменец...
Дым змеится над печной трубой.
Звоном завораживает вечер.
Купол, словно пламя над свечой,
Вздрагивает – это дышит Вечность.
Здесь, у стен святых монастыря,
Где эпохи сталкивались лбами,
В сердце бьется – ощущаю я –
Жизнь моя, похожая на пламя.
Будет дым змеиться над трубой…
И однажды в центре мирозданья
Вздрогнут, словно пламя над свечой,
Купола от моего дыханья…
(Владимир Кудрявцев. Вологда)
Когда я встречала приветливых монахов из Череменецкого монастыря на православных выставках, то и подумать не могла, что их Иоанно-Богословский монастырь совсем недалеко от Санкт-Петербурга. Всего-то 20 километров за Лугу.
Это все потому, что стеснялась спросить, а где же они расположены. Всё свои догадки... И красивое слово «Череменец» у меня ассоциировалось с казаками, черкесами, красотой... Или с «чермный» – «красивый» по-старославянски. Все оказалось иначе, но тоже очень красиво: от древнерусского слова «чорма», что значит «холмистое место». Холмистое озеро... Остров, холм с крутыми обрывистыми склонами в его сердцевине, именно здесь крестьянину Мокию из деревни Русыня в 1478 году явилась икона Апостола Иоанна Богослова. Об этом событии узнает Великий князь Иван III, и на острове его радением возникает монастырь.


Череменецкое озеро, полное рыбы. Благословенное место. Перешеек, соединяющий бывший остров с берегом. Нежные размытые краски, простота и безыскусность. Белесое небо, пожухлая трава, осенняя бесконечность и конечность бытия, смиренность северной природы, не требующей себе ярких красок...

Проглядывается игуменский корпус и восьмигранная колокольня, которая возвышается над папертью Иоанно-Богословского собора.
Мы одни. Там, где кончается дорога из деревни, стоит шлагбаум, и при нем – часовой. Он посочувствовал нам, что вот, мы приехали, а никого в монастыре нет: игумен и братия уехали в епархию, остался один дежурный монах. Любезно позвонил ему, и тот согласился открыть для нас церковь...

...Преображения Господня.



Эта маленькая беленькая церковь – сейчас единственная действующая. А рядом, справа, восстанавливается пятиглавый древний Иоанно-Богословский собор. Я видела фотографии 2006 года – сплошные развалины.Сейчас уже очень многое сделано.
В 1995 г. Инспекцией по охране памятников были начаты работы по сохранению конструкций Иоанно-Богословского собора. В 1997 г. монастырю вернули его статус по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира. 21 мая 1999 г. в престольный праздник монастыря в обитель из Лужского Казанского собора перенесли икону святого Апостола Иоанна Богослова. В 2000 г. под подворье монастыря передали бывшую Киновию Александро-Невской лавры.
В обители было два храма: главный – Иоанно-Богословский собор с пятью главами, построенный в 16-м веке из белого известняка (стоял на насыпном холме в центре острова), и каменная небольших размеров церковь Преображения Господня, которую построили в 1707 г. на месте деревянной церкви Рождества Богородицы.
Над папертью Богословского собора возвышалась высокая колокольня в форме восьмигранного столба, увенчанного главкой с крестом.
Мы вошли внутрь церкви.


Вот она, Чудотворная икона Апостола Иоанна Богослова XV века. Она дышит мудростью и спокойствием.





Я снова возвращаюсь к иконе. Она не отпускает... Вот интересно: мы совершили эту поездку осенью, в октябре. Это был самый последний теплый осенний день. Температура поднялась до 20 градусов. На следующий день пошли дожди, и уже «навсегда» (правда, не хочется так говорить).
И запись лежала в черновиках без движения. А вчера я ходила на соборное чтение Апокалипсиса Иоанна Богослова в Сампсониевском соборе, куда приглашал о. Сергий Шалберов. Это было потрясение! Прекрасное отчетливое чтение на разные голоса, то успокаивающее, то будоражащее. А когда вступал «трубным гласом» о. Сергий (Имеющий уши слышать да слышит!) – мурашки по коже...И хор, дивный хор с Ильинки, фоном идут чудесные византийские распевы, два мужских голоса и чудный женский, и грохочет, успокаивает и предостерегает о. Сергий...
И после этой духовной встряски очерк о Череменецком Иоанно-Богословском монастыре сложился. А ведь изначально такой связи не прослеживалось...
Судьба монастыря...Молитвенно-военный оплот времен Ивана III, заштатный монастырь времен Екатерины II. Забытый большевиками после революции. Но ненадолго. Его все-таки закрыли. Это случилось в 1930 г., а его помещения были отданы артели «Красный Октябрь».




Разрушили кладбище с захоронениями местных дворян и монашествующих. Но таким оно мне нравится еще больше. Не к тому, что нужно разрушать, но к тому, что ветер эпох, перемен, вечности все равно сотрет камень, источит его, превратит в пыль. Наглядный пример тщетности попыток установить себе вечные памятники на земле. Вечно совсем другое.
Он, ангелов Своих оставив и всю славу,
Нам грешным послужил во образе раба.
Ему здесь предпочли разбойника Варавву,
Он воинами был бичуем у столба;
Он по ланите бит в дому архиерея,
Пилатом выставлен в крови и наготе;
Его судили здесь, казнили, как злодея,
Он за врагов Своих молился на Кресте.
Он странно родился под сводами пещеры
И странником в чужой гробнице погребён.
К Нему, Спасителю, взирая оком веры,
Молюся грешный я, коленопреклонён
Так писал игумен Антоний (Бочков), настоятельствовавший в этом монастыре с 1862 по 1866 год. Он состоял в постоянной переписке со свт. Игнатием (Брянчаниновым), и святитель был чуть ли не единственным читателем его стихов. О. Антоний был так строг к себе! Все его творческое наследие оказалось практически неизданным. Только сейчас вышла книга «Дон Кихот русского монашества». Это о нем, светлом, бескорыстном, искреннем человеке, отдавшем «душу за други своя» – он умер от тифа, выхаживая больных людей во время эпидемии. А свт. Игнатий так писал игумену Антонию, который все противился изданию сборника своих стихов. Считал их недостойными: «Дар слова несомненно принадлежит к величайшим дарам. Им уподобляется человек Богу, имеющему Своё Слово».











Монастырь восстанавливается. Заживают взорванные стены Богословского собора. Возносится ввысь восьмигранная колокольня. Еще масса работы, но уже просматривается время, когда Чудотворная икона Иоанна Богослова займет свое место в четырехъярусном иконостасе вновь отстроенного собора рядом с иконой Спасителя. «Время собирать камни...»
А озеро все так же чудесно и таинственно. Ученые считают, что оно расположено на месте разлома земной коры, который произошел около 10 000 лет назад, отсюда и многие непонятные явления вокруг. Возможно, происхождение слова «Череменец» – от греческого «пурпурный». Иногда по вечерам вода в озере приобретает красноватый таинственный оттенок. Может, это отсвет розовой слюды, которую находят по берегам, а может, это кровь христианских мучеников напоминает нам о том, что молитва не должна прекращаться ни на день. Кто знает?
Дым змеится над печной трубой.
Звоном завораживает вечер.
Купол, словно пламя над свечой,
Вздрагивает – это дышит Вечность.
Здесь, у стен святых монастыря,
Где эпохи сталкивались лбами,
В сердце бьется – ощущаю я –
Жизнь моя, похожая на пламя.
Будет дым змеиться над трубой…
И однажды в центре мирозданья
Вздрогнут, словно пламя над свечой,
Купола от моего дыханья…
(Владимир Кудрявцев. Вологда)
Когда я встречала приветливых монахов из Череменецкого монастыря на православных выставках, то и подумать не могла, что их Иоанно-Богословский монастырь совсем недалеко от Санкт-Петербурга. Всего-то 20 километров за Лугу.
Это все потому, что стеснялась спросить, а где же они расположены. Всё свои догадки... И красивое слово «Череменец» у меня ассоциировалось с казаками, черкесами, красотой... Или с «чермный» – «красивый» по-старославянски. Все оказалось иначе, но тоже очень красиво: от древнерусского слова «чорма», что значит «холмистое место». Холмистое озеро... Остров, холм с крутыми обрывистыми склонами в его сердцевине, именно здесь крестьянину Мокию из деревни Русыня в 1478 году явилась икона Апостола Иоанна Богослова. Об этом событии узнает Великий князь Иван III, и на острове его радением возникает монастырь.


Череменецкое озеро, полное рыбы. Благословенное место. Перешеек, соединяющий бывший остров с берегом. Нежные размытые краски, простота и безыскусность. Белесое небо, пожухлая трава, осенняя бесконечность и конечность бытия, смиренность северной природы, не требующей себе ярких красок...

Проглядывается игуменский корпус и восьмигранная колокольня, которая возвышается над папертью Иоанно-Богословского собора.
Мы одни. Там, где кончается дорога из деревни, стоит шлагбаум, и при нем – часовой. Он посочувствовал нам, что вот, мы приехали, а никого в монастыре нет: игумен и братия уехали в епархию, остался один дежурный монах. Любезно позвонил ему, и тот согласился открыть для нас церковь...

...Преображения Господня.



Эта маленькая беленькая церковь – сейчас единственная действующая. А рядом, справа, восстанавливается пятиглавый древний Иоанно-Богословский собор. Я видела фотографии 2006 года – сплошные развалины.Сейчас уже очень многое сделано.
В 1995 г. Инспекцией по охране памятников были начаты работы по сохранению конструкций Иоанно-Богословского собора. В 1997 г. монастырю вернули его статус по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира. 21 мая 1999 г. в престольный праздник монастыря в обитель из Лужского Казанского собора перенесли икону святого Апостола Иоанна Богослова. В 2000 г. под подворье монастыря передали бывшую Киновию Александро-Невской лавры.
В обители было два храма: главный – Иоанно-Богословский собор с пятью главами, построенный в 16-м веке из белого известняка (стоял на насыпном холме в центре острова), и каменная небольших размеров церковь Преображения Господня, которую построили в 1707 г. на месте деревянной церкви Рождества Богородицы.
Над папертью Богословского собора возвышалась высокая колокольня в форме восьмигранного столба, увенчанного главкой с крестом.
Мы вошли внутрь церкви.


Вот она, Чудотворная икона Апостола Иоанна Богослова XV века. Она дышит мудростью и спокойствием.





Я снова возвращаюсь к иконе. Она не отпускает... Вот интересно: мы совершили эту поездку осенью, в октябре. Это был самый последний теплый осенний день. Температура поднялась до 20 градусов. На следующий день пошли дожди, и уже «навсегда» (правда, не хочется так говорить).
И запись лежала в черновиках без движения. А вчера я ходила на соборное чтение Апокалипсиса Иоанна Богослова в Сампсониевском соборе, куда приглашал о. Сергий Шалберов. Это было потрясение! Прекрасное отчетливое чтение на разные голоса, то успокаивающее, то будоражащее. А когда вступал «трубным гласом» о. Сергий (Имеющий уши слышать да слышит!) – мурашки по коже...И хор, дивный хор с Ильинки, фоном идут чудесные византийские распевы, два мужских голоса и чудный женский, и грохочет, успокаивает и предостерегает о. Сергий...
И после этой духовной встряски очерк о Череменецком Иоанно-Богословском монастыре сложился. А ведь изначально такой связи не прослеживалось...
Судьба монастыря...Молитвенно-военный оплот времен Ивана III, заштатный монастырь времен Екатерины II. Забытый большевиками после революции. Но ненадолго. Его все-таки закрыли. Это случилось в 1930 г., а его помещения были отданы артели «Красный Октябрь».




Разрушили кладбище с захоронениями местных дворян и монашествующих. Но таким оно мне нравится еще больше. Не к тому, что нужно разрушать, но к тому, что ветер эпох, перемен, вечности все равно сотрет камень, источит его, превратит в пыль. Наглядный пример тщетности попыток установить себе вечные памятники на земле. Вечно совсем другое.
Он, ангелов Своих оставив и всю славу,
Нам грешным послужил во образе раба.
Ему здесь предпочли разбойника Варавву,
Он воинами был бичуем у столба;
Он по ланите бит в дому архиерея,
Пилатом выставлен в крови и наготе;
Его судили здесь, казнили, как злодея,
Он за врагов Своих молился на Кресте.
Он странно родился под сводами пещеры
И странником в чужой гробнице погребён.
К Нему, Спасителю, взирая оком веры,
Молюся грешный я, коленопреклонён
Так писал игумен Антоний (Бочков), настоятельствовавший в этом монастыре с 1862 по 1866 год. Он состоял в постоянной переписке со свт. Игнатием (Брянчаниновым), и святитель был чуть ли не единственным читателем его стихов. О. Антоний был так строг к себе! Все его творческое наследие оказалось практически неизданным. Только сейчас вышла книга «Дон Кихот русского монашества». Это о нем, светлом, бескорыстном, искреннем человеке, отдавшем «душу за други своя» – он умер от тифа, выхаживая больных людей во время эпидемии. А свт. Игнатий так писал игумену Антонию, который все противился изданию сборника своих стихов. Считал их недостойными: «Дар слова несомненно принадлежит к величайшим дарам. Им уподобляется человек Богу, имеющему Своё Слово».











Монастырь восстанавливается. Заживают взорванные стены Богословского собора. Возносится ввысь восьмигранная колокольня. Еще масса работы, но уже просматривается время, когда Чудотворная икона Иоанна Богослова займет свое место в четырехъярусном иконостасе вновь отстроенного собора рядом с иконой Спасителя. «Время собирать камни...»
А озеро все так же чудесно и таинственно. Ученые считают, что оно расположено на месте разлома земной коры, который произошел около 10 000 лет назад, отсюда и многие непонятные явления вокруг. Возможно, происхождение слова «Череменец» – от греческого «пурпурный». Иногда по вечерам вода в озере приобретает красноватый таинственный оттенок. Может, это отсвет розовой слюды, которую находят по берегам, а может, это кровь христианских мучеников напоминает нам о том, что молитва не должна прекращаться ни на день. Кто знает?