Рождественский подарок
У меня есть университетская подруга, что называется, из ближних, ближе нет и до сих пор. Пять лет, проведенных нос к носу, дают право так говорить, да и после Университета мы не потеряли друг друга, несмотря на то, что жили в разных городах. Я, дочка военного, – в Таллине, она, дочка директора школы из Апшеронска, – в Краснодарском крае. А в Ленинграде мы жили в одной квартире, читали одни и те же книжки, смотрели одни и те же фильмы и даже мальчишки нам нравились одни и те же. Вместе, обе некрещеные, мы забегали в храм перед экзаменами, ставили свечки, неумело крестились. И даже мысли не появлялось, что сначала-то надо было бы креститься самим! Изучали и сдавали научный атеизм, и в этом курсе впервые столкнулись с Евангельскими строчками. И было так легко: атеизм, тем более научный, шел сам по себе, как и политэкономия социализма, не затрагивая душу, а вот Евангелие в ней поселилось. И жили мы с подружкой Наташей, ну ладно, буду говорить только за себя, о себе она позже и сама скажет, так вот я жила, все время как бы ощущая себя в церкви. Не знаю, как это возможно, ведь я же и некрещеная была, а вот ощущала себя сугубо православным человеком. И на вопрос, верующая ли я, отвечала – да. Это так же, как я, живя в Таллине, на вопрос, откуда я, отвечала – из Ленинграда. Наверное, такая удивительная внутренняя убежденность. Мне казалось, что и креститься не надо, я уже в ней, в Церкви. Вот и Наташе что-то такое казалось. Вот так мы и шли с ней по жизни со своей православностью, пока, наконец, не поняли, что нужно делать дальше. Каков будет следующий шаг.
Наташа, в отличие от меня, сделала очень хорошую телевизионную карьеру. Потом что-то нарушилось, она подробно не рассказывала, перешла на работу в мэрию. И тоже все было удачно до какой-то степени. И только сейчас я поняла, до какой: моя подруга оказалась очень требовательным к себе человеком, человеком, который может поменять всю свою жизнь потому, что ее внешняя, рабочая часть перестала соответствовать христианским моральным установкам. И она ушла с этой работы. Согласитесь, это поступок. Но главным подарком для меня были Наташины слова о том, что она приняла такое решение после того, как уже длительное время провела вместе с нами на «Азбуке веры». Мы слишком мало знаем о том, как отзывается наше слово, как меняются люди и их судьбы. И тут вот такое свидетельство: да, меняются. Меняются в лучшую сторону. Люди перестают стесняться того, что они православные, того, что есть в их душах. Они видят и слышат поддержку. Видят, что читателей тысячи тысяч, а значит, они не одиноки. Это свидетельство моей подруги – для меня самый настоящий Рождественский подарок!
А дальше я хочу привести ее собственный рассказ о том, как она, Наталья Веселова из Краснодара, пришла к вере.
ПУТЬ К ХРАМУ
Сегодня Рождественский сочельник. Вечером я обязательно пойду в храм, чтобы вместе с другими прихожанами встретить светлый праздник Рождества Христова. Это недалеко – всего лишь улицу перейти. В своем доме я хорошо слышу перезвон его колоколов, и душа наполняется покоем, уверенностью, тем, что называют благодатью.
В это время, когда в Татарстане сжигают православные церкви, когда в городах России взрывы уносят десятки жизней якобы во славу иной веры, у нас в Краснодаре, в казацком крае, оплоте Православия и государственности я приду в храм, чтобы вместе с другими показать: нас не запугать и не сломить, а Вера Православная, снеся новые испытания, лишь укрепится. И не жестокой местью ответит своим врагам, а с любовью и милосердием укажет им путь к добру.
Белоснежный красавец-храм построен на пожертвования прихожан и освящен во имя Святого Духа. Это один из самых молодых храмов в столице казачьего края, которая прежде не отставала от других городов России по количеству золотых куполов. Храм начинался с небольшой пристройки, прилепившейся к многоэтажной коробке жилого дома в микрорайоне с атеистическим названием Комсомольский. Но уже тогда едва вмещал желающих попасть на службу. И не только в дни великих праздников. Здесь в смутное время перестроек и переворотов люди искали ту основу, те духовные ценности, что помогут остаться людьми, не поддаться злу, которое вдруг почуяло свою силу. И Дух Святой не оставил ищущих, как не оставил он и всю страну.
В те далекие девяностые, когда люди, лишившись ценностей и идеалов, господствовавших на протяжении семи десятилетий, искали опору, что заставило меня – секретаря комсомольской организации краевого телевидения, кандидата в члены КПСС – пригласить в свою глубоко политизированную публицистическую программу священников? Мода? Не было еще такой моды. Скорее понимание, что именно в вере, которая тысячелетия хранит Великие Заповеди, найдут мои соотечественники духовную опору. По благословению Митрополита Екатеринодарского и Кубанского Исидора святые отцы приходили на телевидение, чтобы рассказать о сути церковных праздников, об их великом значении.
Помню, как, завидя в широких коридорах студии облачение священника, некоторые мои коллеги (в том числе и руководство) спешили скрыться в кабинетах. Еще жива была в памяти и крайкомовская цензура, и атеистическое воспитание. Это уж потом некоторые из них считали хорошим тоном появиться в кадре рядом со священником. А я смотрела на них и думала: неужели бесы оставили ваши души? Неужели нашли вы верный путь? И придет ли к вам покаяние за свершенное зло и предательство, за исковерканные судьбы, за преждевременные смерти? Так хотелось в это верить. Но время их покаяния не пришло до сих пор. И не о них речь. А о тех, вместе с кем я начала долгую и непростую дорогу к храму.
И пусть простят меня эти люди, не для восхваления и наград творящие добро, а главными качествами считающие скромность и смирение. Но именно их дела и крепость их веры поддерживали меня на этом пути.
Отец Николай. Бывший военный летчик, чудом спасшийся от смерти. В то далекое время он совершил небывалое: три реактивных самолета, среди которых был и его самолет, поднялись в небо и начертили над Кубанью Святой Крест во имя Отца и Сына и Святого Духа. По благословению Владыки он взялся за восстановление церкви Ильи Пророка – одной из старейших в Краснодаре, построенной на средства прихожан в ознаменование избавления города от эпидемии холеры. У этой церкви, как и у всех, была непростая судьба. Но в тот день, когда вертолетчики водружали купола и кресты над храмом своего небесного покровителя, стало понятно, что возродилась она, и уже никогда не погаснут в ней лампады, не умолкнут голоса молящихся.
Отцу Валентину, одному из священников Кафедрального собора Святой великомученицы Екатерины, давшей имя нашему городу (увы, до сих пор остающемуся Краснодаром), очень подходило обращение «батюшка». Сам многодетный отец, он и к прихожанам относился как к чадам своим: мягко пожурит, посоветует. О нем расскажу словами статьи на сайте Кафедрального собора, потому что не сумею лучше.
Отец Валентин и матушка Надежда Мерцевы. О них хочется сказать особо. Отец Валентин – митрофорный протоиерей, 15 лет был настоятелем Свято-Екатерининского Кафедрального собора, в 1998 г. на Кубани стал Человеком Года. Его матушка Надежда в 2011 году награждена Патриаршей наградой – Орденом святой равноапостольной княгини Ольги – за 30-летие трудов в архиерейском хоре. У них – 5 детей, 17 внуков и 11 правнуков. Все трое сыновей стали священниками. Одна из двух дочерей – Антонина – стала регентом Свято-Вознесенского храма станицы Пластуновской. Она – жена священника, настоятеля этого храма, протоиерея Сергия Максимца. Ее два сына: Илларион и Павел – также стали священниками.
О многочисленной семье Мерцевых сняты фильмы, им посвящены стихи. Но все они – удивительно скромные люди, не придающие особого значения славословиям в свой адрес, потому что, как истинные православные люди, знают, что пред Господом земная слава – ничто. Но чтобы Господу угодить – надо жить по Его заповедям, жить не для себя, а для других. Что они и стараются делать.
Добавлю: и других наставляют своим примером.
В том же Красном соборе служил и отец Леонид. Совсем еще юный, едва закончивший Ленинградскую Духовную семинарию, он с первой встречи поразил не только глубоким знанием богословия и крепостью веры, но и мудростью. Глаза за толстыми стеклами очков казались бесконечно глубокими. Это он рассказал о великомученице Наталье, имя которой я ношу. Он подарил мне икону с ее изображением, которая до сих пор находится среди самых почитаемых мною образов. Он первым заговорил о необходимости принять Крещение.
К тому времени тучи над моей головой становились все темнее, все теснее смыкался круг недругов. Чтобы оградить от их злой силы, святые отцы дарили мне то ладанку из Данилова монастыря, которую я носила на груди прежде креста, то лик Богородицы, освященный Патриархом. Но этого было явно мало.
Думаю, следует объяснить, что мама моя воспитана в традициях старообрядцев, которые спасались от гонений в лесах Вятской губернии. Туда, на свою родину, в глухую деревушку, где на сельском кладбище похоронены ее отец, мать и другие родственники, и привезла она меня в трехлетнем возрасте, чтобы покрестить по обычаям предков. Но старец, исправлявший обязанности священника, уехал по надобности в другую далекую деревню, отпуск у родителей заканчивался. А тут еще я заболела. Так и вернулись ни с чем. Больше мама к этому разговору не возвращалась, решив, видно, что моя дорога к храму должна быть зрелой и осознанной. Так Господь рассудил. По Его и вышло.
В канун дня святой мученицы Наталии мне приснился сон. Маленькая церковь, полная огней. И священник, которого я не вижу, надевает мне на шею крестильный крест. Я слышу голос: «Теперь они не справятся с тобой!» На следующий день я приняла Крещение. И возблагодарила всех своих духовных наставников.
Теперь мой путь к храму недолог – только улицу перейти. Но каждым днем своей жизни я буду доказывать право войти под его светлые своды.
У меня есть университетская подруга, что называется, из ближних, ближе нет и до сих пор. Пять лет, проведенных нос к носу, дают право так говорить, да и после Университета мы не потеряли друг друга, несмотря на то, что жили в разных городах. Я, дочка военного, – в Таллине, она, дочка директора школы из Апшеронска, – в Краснодарском крае. А в Ленинграде мы жили в одной квартире, читали одни и те же книжки, смотрели одни и те же фильмы и даже мальчишки нам нравились одни и те же. Вместе, обе некрещеные, мы забегали в храм перед экзаменами, ставили свечки, неумело крестились. И даже мысли не появлялось, что сначала-то надо было бы креститься самим! Изучали и сдавали научный атеизм, и в этом курсе впервые столкнулись с Евангельскими строчками. И было так легко: атеизм, тем более научный, шел сам по себе, как и политэкономия социализма, не затрагивая душу, а вот Евангелие в ней поселилось. И жили мы с подружкой Наташей, ну ладно, буду говорить только за себя, о себе она позже и сама скажет, так вот я жила, все время как бы ощущая себя в церкви. Не знаю, как это возможно, ведь я же и некрещеная была, а вот ощущала себя сугубо православным человеком. И на вопрос, верующая ли я, отвечала – да. Это так же, как я, живя в Таллине, на вопрос, откуда я, отвечала – из Ленинграда. Наверное, такая удивительная внутренняя убежденность. Мне казалось, что и креститься не надо, я уже в ней, в Церкви. Вот и Наташе что-то такое казалось. Вот так мы и шли с ней по жизни со своей православностью, пока, наконец, не поняли, что нужно делать дальше. Каков будет следующий шаг.
Наташа, в отличие от меня, сделала очень хорошую телевизионную карьеру. Потом что-то нарушилось, она подробно не рассказывала, перешла на работу в мэрию. И тоже все было удачно до какой-то степени. И только сейчас я поняла, до какой: моя подруга оказалась очень требовательным к себе человеком, человеком, который может поменять всю свою жизнь потому, что ее внешняя, рабочая часть перестала соответствовать христианским моральным установкам. И она ушла с этой работы. Согласитесь, это поступок. Но главным подарком для меня были Наташины слова о том, что она приняла такое решение после того, как уже длительное время провела вместе с нами на «Азбуке веры». Мы слишком мало знаем о том, как отзывается наше слово, как меняются люди и их судьбы. И тут вот такое свидетельство: да, меняются. Меняются в лучшую сторону. Люди перестают стесняться того, что они православные, того, что есть в их душах. Они видят и слышат поддержку. Видят, что читателей тысячи тысяч, а значит, они не одиноки. Это свидетельство моей подруги – для меня самый настоящий Рождественский подарок!
А дальше я хочу привести ее собственный рассказ о том, как она, Наталья Веселова из Краснодара, пришла к вере.
ПУТЬ К ХРАМУ
Сегодня Рождественский сочельник. Вечером я обязательно пойду в храм, чтобы вместе с другими прихожанами встретить светлый праздник Рождества Христова. Это недалеко – всего лишь улицу перейти. В своем доме я хорошо слышу перезвон его колоколов, и душа наполняется покоем, уверенностью, тем, что называют благодатью.
В это время, когда в Татарстане сжигают православные церкви, когда в городах России взрывы уносят десятки жизней якобы во славу иной веры, у нас в Краснодаре, в казацком крае, оплоте Православия и государственности я приду в храм, чтобы вместе с другими показать: нас не запугать и не сломить, а Вера Православная, снеся новые испытания, лишь укрепится. И не жестокой местью ответит своим врагам, а с любовью и милосердием укажет им путь к добру.
Белоснежный красавец-храм построен на пожертвования прихожан и освящен во имя Святого Духа. Это один из самых молодых храмов в столице казачьего края, которая прежде не отставала от других городов России по количеству золотых куполов. Храм начинался с небольшой пристройки, прилепившейся к многоэтажной коробке жилого дома в микрорайоне с атеистическим названием Комсомольский. Но уже тогда едва вмещал желающих попасть на службу. И не только в дни великих праздников. Здесь в смутное время перестроек и переворотов люди искали ту основу, те духовные ценности, что помогут остаться людьми, не поддаться злу, которое вдруг почуяло свою силу. И Дух Святой не оставил ищущих, как не оставил он и всю страну.
В те далекие девяностые, когда люди, лишившись ценностей и идеалов, господствовавших на протяжении семи десятилетий, искали опору, что заставило меня – секретаря комсомольской организации краевого телевидения, кандидата в члены КПСС – пригласить в свою глубоко политизированную публицистическую программу священников? Мода? Не было еще такой моды. Скорее понимание, что именно в вере, которая тысячелетия хранит Великие Заповеди, найдут мои соотечественники духовную опору. По благословению Митрополита Екатеринодарского и Кубанского Исидора святые отцы приходили на телевидение, чтобы рассказать о сути церковных праздников, об их великом значении.
Помню, как, завидя в широких коридорах студии облачение священника, некоторые мои коллеги (в том числе и руководство) спешили скрыться в кабинетах. Еще жива была в памяти и крайкомовская цензура, и атеистическое воспитание. Это уж потом некоторые из них считали хорошим тоном появиться в кадре рядом со священником. А я смотрела на них и думала: неужели бесы оставили ваши души? Неужели нашли вы верный путь? И придет ли к вам покаяние за свершенное зло и предательство, за исковерканные судьбы, за преждевременные смерти? Так хотелось в это верить. Но время их покаяния не пришло до сих пор. И не о них речь. А о тех, вместе с кем я начала долгую и непростую дорогу к храму.
И пусть простят меня эти люди, не для восхваления и наград творящие добро, а главными качествами считающие скромность и смирение. Но именно их дела и крепость их веры поддерживали меня на этом пути.
Отец Николай. Бывший военный летчик, чудом спасшийся от смерти. В то далекое время он совершил небывалое: три реактивных самолета, среди которых был и его самолет, поднялись в небо и начертили над Кубанью Святой Крест во имя Отца и Сына и Святого Духа. По благословению Владыки он взялся за восстановление церкви Ильи Пророка – одной из старейших в Краснодаре, построенной на средства прихожан в ознаменование избавления города от эпидемии холеры. У этой церкви, как и у всех, была непростая судьба. Но в тот день, когда вертолетчики водружали купола и кресты над храмом своего небесного покровителя, стало понятно, что возродилась она, и уже никогда не погаснут в ней лампады, не умолкнут голоса молящихся.
Отцу Валентину, одному из священников Кафедрального собора Святой великомученицы Екатерины, давшей имя нашему городу (увы, до сих пор остающемуся Краснодаром), очень подходило обращение «батюшка». Сам многодетный отец, он и к прихожанам относился как к чадам своим: мягко пожурит, посоветует. О нем расскажу словами статьи на сайте Кафедрального собора, потому что не сумею лучше.
Отец Валентин и матушка Надежда Мерцевы. О них хочется сказать особо. Отец Валентин – митрофорный протоиерей, 15 лет был настоятелем Свято-Екатерининского Кафедрального собора, в 1998 г. на Кубани стал Человеком Года. Его матушка Надежда в 2011 году награждена Патриаршей наградой – Орденом святой равноапостольной княгини Ольги – за 30-летие трудов в архиерейском хоре. У них – 5 детей, 17 внуков и 11 правнуков. Все трое сыновей стали священниками. Одна из двух дочерей – Антонина – стала регентом Свято-Вознесенского храма станицы Пластуновской. Она – жена священника, настоятеля этого храма, протоиерея Сергия Максимца. Ее два сына: Илларион и Павел – также стали священниками.
О многочисленной семье Мерцевых сняты фильмы, им посвящены стихи. Но все они – удивительно скромные люди, не придающие особого значения славословиям в свой адрес, потому что, как истинные православные люди, знают, что пред Господом земная слава – ничто. Но чтобы Господу угодить – надо жить по Его заповедям, жить не для себя, а для других. Что они и стараются делать.
Добавлю: и других наставляют своим примером.
В том же Красном соборе служил и отец Леонид. Совсем еще юный, едва закончивший Ленинградскую Духовную семинарию, он с первой встречи поразил не только глубоким знанием богословия и крепостью веры, но и мудростью. Глаза за толстыми стеклами очков казались бесконечно глубокими. Это он рассказал о великомученице Наталье, имя которой я ношу. Он подарил мне икону с ее изображением, которая до сих пор находится среди самых почитаемых мною образов. Он первым заговорил о необходимости принять Крещение.
К тому времени тучи над моей головой становились все темнее, все теснее смыкался круг недругов. Чтобы оградить от их злой силы, святые отцы дарили мне то ладанку из Данилова монастыря, которую я носила на груди прежде креста, то лик Богородицы, освященный Патриархом. Но этого было явно мало.
Думаю, следует объяснить, что мама моя воспитана в традициях старообрядцев, которые спасались от гонений в лесах Вятской губернии. Туда, на свою родину, в глухую деревушку, где на сельском кладбище похоронены ее отец, мать и другие родственники, и привезла она меня в трехлетнем возрасте, чтобы покрестить по обычаям предков. Но старец, исправлявший обязанности священника, уехал по надобности в другую далекую деревню, отпуск у родителей заканчивался. А тут еще я заболела. Так и вернулись ни с чем. Больше мама к этому разговору не возвращалась, решив, видно, что моя дорога к храму должна быть зрелой и осознанной. Так Господь рассудил. По Его и вышло.
В канун дня святой мученицы Наталии мне приснился сон. Маленькая церковь, полная огней. И священник, которого я не вижу, надевает мне на шею крестильный крест. Я слышу голос: «Теперь они не справятся с тобой!» На следующий день я приняла Крещение. И возблагодарила всех своих духовных наставников.
Теперь мой путь к храму недолог – только улицу перейти. Но каждым днем своей жизни я буду доказывать право войти под его светлые своды.