Март в Великом Новгороде. Часть III

Варлаамо-Хутынский монастырь...

Отвлекись ненадолго от суетных дел:
В мире место иным есть вещам.
Приезжай в монастырский старинный предел
Поклониться священным мощам.
Хор монашеский в храме молитву поет,
И пока она с нами – Россия живет.
Средь божественных ликов, лампад и свечей,
В стороне от мирских и назойливых глаз
На восходе ли дня иль в закате лучей,
Слышишь, братия молится Богу о нас.

о. Андрей Гуров из Иосифо-Волоцкой обители


Такое святое место, где можно отвлечься от суетных дел, есть и недалеко от Питера. Это опять Великий Новгород. Удивительный монастырь. Варлаамо-Хутынский.
Хутынский. Хутынь. Худынь. Худо. Худое место...В нехорошее место пришел молиться инок Варлаам. Страшное. Злые демоны оседлали эту землю. Нечистая сила не собиралась сдаваться и всячески искушала инока Варлаама. Но, если с тобою Христос, то кто против тебя? У преподобного Варлаама было неодолимое оружие
– крест Христов. И молитва. Еще подходя к Хутыни, он увидел светлый луч, просиявший из чащи леса. Это было знамение, что место для молитвы и борения выбрано правильно. Со слезами благодарности ко Господу преподобный припал к земле, воскликнул словами Пророка: "Здесь покой мой, и здесь вселюся в век века!" (ср. Пс. 131:14). Здесь же и соорудил он себе келью среди чащи.
Страшное было место, и страшно там было жить. Множество искушений одолел молящийся инок. И звери нападали, и люди злобные, все хотели изгнать молитвенника. Но он выстоял с помощью Божией. И на месте одинокой кельи расцвел монастырь.


20120401_0591.JPG
Конкретное подтверждение победы Света над тьмой. Мы физически ощущаем концентрацию духовности. Непрекращающаяся молитва имеет огромную внутреннюю силу. И даже , когда монастырь был разрушен в безбожные годы, молитвами самого Преподобного и его сподвижников он все равно уцелел и спасал Россию. И был возрожден. Говорят, что в каждой церкви живет свой Ангел, которого ей дарует Господь. Если церковь уничтожили, даже камня на камне не осталось, то Ангел все равно кружит над этим местом и плачет. А если церковь возрождается, то это радость для Ангела. И он поет и молится вместе с прихожанами.

20120401_0594.JPG

20120401_0596.JPG
Над этой красотой слышна песнь Ангела.

20120401_0595.JPG
Последние дни Великого Поста. Народ притекает в храм.

20120401_0597.JPG

20120401_0599.JPG
Настоятель Спасо-Преображенского собора иеромонах Макарий, замечательный батюшка. Он очень суровый, но чуткий и любящий. Сфотографировать его можно только чудом! Паломники рассказывают такую историю: постоянно в монастырь приезжала одна женщина с немым мальчиком. И батюшка молился вместе с ней об отроке. А однажды она приехала без сына и попросила батюшкиных молитв, потому как беспокоилась. Батюшка ее успокоил, помолился и поцеловал в губы. Женщина смутилась. Вернулась домой, а ее встретил сын, который начал говорить!

20120401_0600.JPG
Вот так живет батюшка! Постоянно люди, постоянно мольбы, просьбы, разговоры. И на всех у него есть время и сердце.
Настоятельница монастыря, игуменья Алексия, пришла сюда из Пюхтицкого монастыря. Начинали сестры, когда их было всего 14 человек.Тяжелый физический труд, который лишь дополняет мощное духовное молитвенное стояние. Но чудо произошло, и обитель расцвела.


20120401_0603.JPG
Внутри собора тепло, потрескивают свечи, мерцают блики и тени. Иконостас высок, уходит вверх, тянется к небу.

20120401_0604.JPG

20120401_0605.JPG

20120401_0606.JPG
А вот так выглядит издалека рака со святыми мощами Преподобного. Справа от алтаря, под балдахином. Здесь особое место для молитвы. Сюда тянется вся Северо-Западная Русь, да и не только она. Слава о чудотворном святом давно пересекла границы Новгородчины. Традицию молиться у мощей Преподобного открыли еще московские князья, начиная с Василия Темного. Все помнили слова настоятеля: "Телом я ухожу, но духом всегда буду рядом с вами". И со всеми своими проблемами к гробнице притекает народ.

20120401_0614.JPG

20120401_0616.JPG

20120401_0607.JPG

20120401_0623.JPG

20120401_0624.JPG

20120401_0609.JPG
Эти сухие лепестки от принесенных Преподобному цветов может взять каждый. Я взяла.

20120401_0625.JPG
Людской поток бесконечен. Приливы, отливы. Но люди текут, плачут, молятся, благодарят...
В храме можно помолиться в любом уголке. Везде можно поговорить с полюбившейся тебе иконой. А они все нас слышат. Почему-то в этом соборе такое чудесное свойство икон проявляется особенно явно.


20120401_0615.JPG

20120401_0617.JPG

20120401_0613.JPG

20120401_0620.JPG
Лестница в небо?

В Спасо-Преображенском Соборе есть еще два придела. В левом, северном, похоронен прах великого русского поэта Гаврилы Ивановича Державина, того самого, о котором Пушкин-лицеист сказал:
Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.


20120401_0632.JPG

20120401_0631.JPG

20120401_0628.JPG

На державинской могильной плите выбиты слова: «Под сим камнем сокрыт прах действительного тайного советника и разных орденов кавалера Гавриила Романовича Державина». Державин не был чужд жанру эпитафии. Известный факт: в 1800 году, незадолго до своей смерти, Суворов спросил гостившего у него поэта: «Какую же ты мне напишешь эпитафию?» – «По-моему, много слов не нужно, – отвечал тот. – Довольно сказать: Здесь лежит Суворов». – «Помилуй Бог, как хорошо!» – воскликнул знаменитый полководец. Только эти три слова и присутствуют на его могиле в петербургской Александро-Невской Лавре. О себе Державин предполагал написать более пространно. Однажды, еще при императрице Екатерине II, он набросал вариант собственной эпитафии: «Здесь лежит Державин, который поддерживал правосудие; но, подавленный неправдою, пал, защищая законы». Строки весьма энергичные, но они так и затерялись в архиве поэта. А жаль – характеристика-то говорящая. Державин, один из «екатерининских орлов», прошедший головокружительный путь от простого солдата до одного из высших российских сановников, действительно немало терпел за свою приверженность к правде и закону. Екатерина Великая, вознесшая его в 1783 году, после прочтения оды «Фелица» (Державину было тогда сорок лет), в конце своей жизни приказала ему лишь числиться в должности, «ни во что не мешаясь». Наследовавший ей Павел I, вызволив Державина из опалы, уже после короткого общения с поэтом велел тому сидеть в Сенате «смирно», обещая в противном случае «проучить». Сюжет повторился и при Александре I – новый император сделал Державина министром юстиции, однако спустя год укорил его в «слишком ревностной службе» и отрешил от дел.

«Новгородская» история поэта уходит своими корнями в 1794 год. 15 июля того печального года Гаврила Романович потерял свою первую жену, Екатерину Яковлевну (Плениру – в семейном обиходе), которую горячо любил. Он сильно горевал, не находил себе места, ночами бродил в тоске по Петербургу. И... «чтоб от скуки не уклониться в какой разврат», решил жениться. Выбор его пал на Дарью Дьякову, дочь уже умершего к тому времени обер-прокурора Сената. Такое решение было вполне логичным – Дашу Дьякову Державин знал еще подростком, она приходилась родной сестрой женам ближайших его друзей, поэта Василия Капниста и архитектора Николая Львова, приятельствовала с Екатериной Яковлевной Державиной. Последняя за год до своей смерти, надеясь спасти двадцатисемилетнюю Дарью от участи старой девы, пыталась сосватать ее за поэта Ивана Дмитриева, но получила отказ: «Нет, – ответила предполагаемая невеста, – найдите мне такого жениха, как ваш Гаврила Романович, тогда я пойду за него и надеюсь, что буду с ним счастлива». Дело, как видим, решилось естественным течением событий – 31 января 1795 года Державин ввел в свой дом новую хозяйку. Любопытно, что согласие на предложение поэта эта серьезная молодая особа дала лишь после двухнедельного изучения державинских расходно-приходных книг, что многое говорит о ее характере и образе мыслей. «Таким образом, – элегически замечает Державин в «Записках», – совокупил свою судьбу с сею добродетельной и умной девицей, хотя не пламенною романическою любовью, но благоразумием, уважением друг друга и крепким союзом дружбы».

Спустя два года Дарья Алексеевна приобрела у своей матери новгородское имение Званка на берегу Волхова, в 55 верстах от Новгорода. С тех пор Державин ежегодно летом уезжал туда, а с 1803 года, после увольнения со службы, Званка и вовсе превратилась в своеобразную «доминанту» его жизни. К концу 1800-х годов имение преобразилось. «Державинский» облик усадьбы создал по просьбе поэта архитектор Николай Львов. Деревянный дом сменился каменным, его дополнили многочисленные хозяйственные постройки, теплицы, оранжереи, ткацкая фабрика, а вокруг раскинулся живописный парк. К реке спускалась лестница, перед домом бил фонтан, в сам дом вода подавалась при помощи специальных машин, на балконе стояли чугунные пушки, выстрелами из которых приветствовали гостей.

Хозяйством Державин практически не занимался – все заботы подобного рода взяла на себя Дарья Алексеевна.

Ее стараниями были прикуплены еще несколько деревень, и поместье протянулось на девять верст вдоль Волхова. Званский быт Державин в несколько раблезианских тонах изобразил в известном стихотворении «Жизнь Званская», посвященном епископу Старорусскому и викарию Новгородскому Евгению (Болховитинову). Это оттуда: «Дыша невинностью, пью воздух, влагу рос,/Зрю на багрянец зарь, на солнце восходяще,/Ищу красивых мест между лилей и роз,/Средь сада храм жезлом чертяще...»

Владыка Евгений (впоследствии епископ Вологодский, епископ Калужский, архиепископ Псковский, митрополит Киевский и Галицкий) появился в Новгороде в начале 1804 года. Великий книжник, он, помимо исправления собственно церковных должностей, много занимался изучением древностей, В Новгороде архиерей, кроме того, приступил к составлению светского «Словаря российских писателей», и ему понадобились сведения о Державине. Граф Хвостов посоветовал викарию обратиться напрямую к поэту, сказав, что тот обитает неподалеку от Новгорода. Епископ Евгений написал поэту письмо, затем съездил к нему в гости в Званку – и понемногу завязалась крепкая, несмотря на большую разницу в возрасте, дружба, продлившаяся до самой смерти Державина. Летние месяцы владыка проводил в Хутынском монастыре – эта древняя обитель ему пришлась по душе. «Театр мой – целый сад, музыка – птичек хоры,/Мой пышный двор – друзей любезных разговоры...» – цитируем его собственные стихи. Вскоре он сообщил графу Хвостову об ответном визите Державина в Хутынь. До 1808 года, когда епископа Евгения перевели в Вологду, Гаврила Романович посещал обитель еще несколько раз. Сидя на балконе архиерейского дома и любуясь прекрасными видами, он не однажды говорил о том, что хотел бы «навсегда остаться здесь».

Это желание было исполнено. 8 июля 1816 года Державина не стало. Его тело перевезли на лодке в Хутынский монастырь. Похоронили поэта в приделе Спасо-Преображенского собора. Дарья Алексеевна пережила мужа на 26 лет. В 1842 году она легла в монастырскую землю рядом с ним.

По завещанию, ею подписанному, большая сумма определялась в качестве фонда именных стипендий для недостаточных студентов Казанского университета (Державин был из казанских дворян). На другое пожертвование учредили в Москве приют для освободившихся из заключения. Основной же капитал в 150 тысяч рублей и новгородское имение со всеми угодьями уступались духовному ведомству для устроения в Званке женского монастыря и училища для девиц.

В силу разных обстоятельств, последнее пожелание Дарьи Алексеевны довольно долго оставалось неисполненным. Званка тем временем приходила в ветхость. Уже в 1863 году академик Я. Грот, побывавший в этих местах, рисовал печальную картину: «Плывя по Волхову, вы тщетно стали бы искать на возвышенном его берегу жилище поэта, двухэтажный дом с мезонином... Теперь ничего уже нет... Все здесь тихо, пустынно, мрачно». Тем не менее, в 1869 году Званско-Знаменский женский монастырь (и училище при нем) был открыт и благополучно просуществовал до революции.

В советскую эпоху не повезло как Хутынскому монастырю, так и Званке. Во время ожесточенных боев времен Великой Отечественной войны они были практически стерты с лица земли. Но если Хутынский монастырь в 1990-е годы возродился – буквально из пепла, – то Званки как таковой по-прежнему нет на карте Новгородской области. Исполнилось державинское пророчество из «Жизни Званской»: «Разрушится сей дом, засохнет бор и сад...» Правда, в 1993 году, когда праздновалось 250-летие со дня рождения поэта, на Званском холме установили памятник. ОСВЯТИЛ его архиепископ Новгородский и Старорусский Лев.

Прах Державина из оскверненной обители в 1959 году перенесли в Новгород, и на протяжении 34 лет он покоился в Новгородском кремле. А в 1993 году, накануне второго рождения Хутынского монастыря, вернулся на прежнее место – под своды соборного храма обители.

Этот материал я взяла с сайта Варлаамо-Хутынской обители. Так подробно и четко рассказано: ни убавить, ни прибавить. Хотя, наверное, специалисты по Державину могут и прибавить.

20120401_0641.JPG
Часовенка на горке преп. Варлаама.

20120401_0634.JPG

20120401_0646.JPG
Это очередь за продуктами. Плоды монастырского труда можно купить. Все выращено с любовью и молитвой. Поэтому вкусно необыкновенно!

20120401_0635.JPG

20120401_0636.JPG

20120401_0638.JPG

20120401_0647.JPG

20120401_0649.JPG

20120401_0593.JPG

20120401_0639.JPG

Приезжайте в этот монастырь, не пожалеете. Здесь переплелись история веры, история русской литературы, подвиг молитвенный и подвиг воинский. Земное наше Отечество прорастает корнями в Отечество небесное. Именно здесь.
  • Like
Реакции: 1 человек

Комментарии

Из стихотворения Державина, посвященного Владыке.
"Евгению. Жизнь Званская" :
...Иль , утомясь, идем скирдов, дубов под сень,
На бреге Волхова разводим огнь дымистый.
Глядим, как на воду ложится красный день,
И пьем под небом чай душистый.
 
В Варламо-Хутынском монастыре в его последние дни перед закрытием безбожными властями был в послушниках тогда еще молодой Павел Груздев.
 
Спасибо, Дмитрий! Спасибо Татьяна Анатольевна за замечательные стихи. Они так хорошо ложатся на душу! Я их не знала. Спасибо, Елена Анатольевна за дополнение. Это очень важно для понимания духовного пути о. Павла.
 
Спасибо! тоже хотела бы съездить (скоро отпуск)куда нибудь в монастырь, может и поработать там
 
Лет десять назад одна наша прихожанка, которой я абсолютно доверяю, побывала у св. Варлаама и потом рассказывала мне об удивительном опыте своего общения с этим святым. Попала она в паломническую поездку к нему случайно, практически ничего о нем не знала. А у нее тогда были серьезные проблемы с ногами. И вот она кое-как взошла на горку, а с нее - сбежала... И больше у нее проблем с ногами - именно с ногами, потому что какие угодно другие возрастные проблемы были, - не было.
Мне пока, к сожалению, до св. Варлаама не довелось добраться: много раз была в Новгороде, но проездом в другое место, и эти 8 километров, которые надо проехать до Варлаамской обители, никак не укладывались в мое расписание пересадок. И этот очерк снова напомнил мне о том, что у Варлаама я так пока еще и не была...
Рассказ Елены интересен для меня еще и тем, что соединил эти две уникальные, каждая в своем роде, фигуры - преп. Варлаама и Гаврила Державина. Хотя я и прочитала в свое время обстоятельную книгу Ходасевича, однако то, что Державин "не однажды говорил о том, что хотел бы навсегда остаться здесь" и что, когда его не стало (8 июля 1816 года), его тело перевезли на лодке в Хутынский монастырь и похоронили в приделе Спасо-Преображенского собора, - это всё как-то прошло мимо моего сознания. Дальнейшую историю, приведенную Еленой, пересказывать не буду. Добавлю только, что теперь у меня есть еще один серьезный повод побывать у преп. Варлаама.
Дорогая Елена, спасибо!
 
Последнее редактирование модератором:
Доброго времени суток и приятного поста Елена. Обязательно теперь съезжу снова в этот м-рь, это так я понимаю напоминание для меня... надо ехать точно. Статья конечно поравилась, спасибо и ждем к нам на совмстную молитву как всегда.
 
Спасибо всем за добрые слова! После таких откликов хочется сделать что-нибудь еще, появляется настроение и вдохновение.И Вам Нина, спасибо. Это для меня напоминание, чтобы опять пришла в наш Матфеевский садик на молитвенное стояние. Спасибо!
 
Удивительное письмо прислал мне мой однокурсник из Вологды. С замечательными дополнениями про Державина. Поэтому неудержусь, приведу здесь отрывки:
Вот уж воистину дивно и чудно: за окном плюс 25 градусов и даже в городе стоит густой запах скошенной травы и терпкий потной конской упряжи, а на твоих фотографиях – девственный весенний снег, даже хруст его будто слышится. Посмотрел и в очередной раз задумался над превратностями судеб – монастырских и людских: «Если Хутынский монастырь в 1990-е годы возродился – буквально из пепла, - то Званки как таковой по-прежнему нет на карте Новгородской области.
Еще одно исполнилось пророчество:

«Разрушился сей дом, засохнет бор и сад,
Не вспомнится нигде и имя Званки…»

И далее:
«Река времен в своем стремленье
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы…»

Кстати, в своих стихах Державин увековечил и «Шекснинску стерлядь золотую…»
Ты заговорила о Державине, а я вернулся к книге Владислава Ходасевича «Державин».
В связи с ним вспомню и его знаменитого современника Александра Семёновича Шишкова, вице-адмирала, член адмиралтейского совета и Российской Академии, чьи взгляды в целом Державин разделял. А Шишков, если ты помнишь, был фанатиком того, что начинали звать русским направлением, «он негодовал на политический дух, заносимый из Франции, ворчал на молодых администраторов нерусского воспитания, восстал против французских мод и обычаев, особенно – против повального употребления французского языка в разговорах; действительно, было противно уму и чувству то, что русские люди зачастую вовсе разучивались не только писать, но и говорить по-русски; иные в том видели даже лоск и тонкую образованность…»
В отношение Державина есть большая несправедливость и в другом: в школе творения певца Фелицы – «классический пример русского лжеклассицизма. То есть чего-то по существу ложного, недолжного и неправого. Чего-то такого, что, слава Богу, кончилось, истлело, стало «историей» - и к чему никто уже не вернется. И точно его «придавили могильным камнем, из-под которого и не встанешь» (В.Ходасевич).
Разве не так? Разве в школе, да и в университете мы любили его поэзию? А ведь Гавриил Романович был (я начинаю это понимать только теперь) гениальным поэтом. В его стихах «дух дышит мощно и глубоко. Это язык первобытный, творческий. В нем – абсолютная творческая свобода, удел дикарей и гениев» (В.Ходасевич).
Обидно, но ничего не поделаешь. Не у него одного такая «школьная» судьба.
И ещё вот о чем подумалось, вспоминая Державина. Опять сошлюсь на Владислава Ходасевича: «Живя почти гостем на Званке, он привыкал к положению частного человека и как бы гостя в самой России…»
Я уже и забыл, где похоронен Державин, и уж точно не знал о судьбе его праха.
И еще добавление, про Ангелов над соборами и церквями. Они, Ангелы, становится зримыми, когда воплощаются в голубей (по-моему, это писал Пришвин). Голуби, привыкшие каждое утро кружить над куполами и крестами храма, однажды прилетели, а храма с куполами нет. Они кружили в воздухе не один день именно там, где высились купола, будто слышали их державный гул, чувствовали их тепло, и в своём полёте словно обводили их контуры, пытаясь вернуть к жизни. Удивительный образ!
 
Сверху