И ангелы сходят на землю

И ангелы сходят на землю...

В начале 2003 года в мою жизнь вошел Ангел… Он принял облик жизнерадостной женщины без возраста и представился именем Людмилы Львовны. Она за чем-то надзирала в Старой Ладоге. Говорила много, но непонятно, и ничего не запомнилось. И деятельность ее так и осталась непознанной. НО…она рассказала, что в Старо-Ладожском Никольском мужском монастыре появились мощи свт. Николая. «Приезжайте!»– воскликнула она. И мы, люди православные, но совершенно не воцерковленные в то время, вдруг поехали.

Был март. Снег резко таял, по Волхову несло льдины, тянуло холодом. Сначала мы остановились с противоположной стороны, со стороны Иссада. Любовались полуобрушенными монастырскими стенами. Храм свт. Иоанна Златоуста скорбно смотрел провалами окон. Ни крестов, ни колоколов, лишь тонкая поросль осинок, которые умудряются прорастать через крышу разрушенных зданий. Но кому-то явно не хотелось, чтобы мы смогли приложиться к мощам свт. Николая. С нами в машине была наша собака. И вот, пока мы ходили по берегу Волхова, пес случайно нажал лапой на блокировку замков. И все двери закрылись! А ключи, конечно, остались внутри машины. А я, которая всегда беру с собой второй комплект, в этот раз их оставила дома…Короче, муж с приятелем поехали на их машине в Питер за ключами, а мы, оставшиеся, пошли домой к Людмиле Львовне в Иссад. Она жарила корюшку, кормила нас, показывала свою переделанную квартиру: она все время, как оказалось, что-то переделывала, чтобы люди могли приезжать. Потом приехали муж с приятелем. Освобожденный пес носился по берегу, все успокоились и поехали в Старую Ладогу. Как сказал один монах, которому мы поведали свои приключения: искушение!

Ковчег установили в ноябре 2002 года в единственной уцелевшей комнатке в разрушенном братском корпусе. В ней устроили часовню. В нее же нас и пустили. Хотя, кто мы были? Так, сами по себе паломники. А может, все благодаря Людмиле Львовне. Но то состояние, которое охватило лично меня, когда я уткнулась лбом в Ковчег…И передать его не могу, и не испытывала такого никогда. Будто меня покинуло ощущение Богооставленности. Будто рядом со мной очутился близкий и живой человек, любящий меня. Свт. Николай обрел плоть и кровь и встал рядом. Теперь моя молитва к нему, очень неумелая, становилась живой и конкретной.
Про наших друзей ничего не скажу, как на них повлияло это событие, но муж домой ехал потрясенный такой Встречей.

С этого дня многое изменилось. Людмила Львовна часто зазывала нас к себе, и мы ездили в Старую Ладогу. Ходили в храм Иоанна Предтечи – там пока совершались службы, там же, в притворе, жила братия, во главе с иеромонахом Варфоломеем (Чуповым). Большей разрухи трудно себе представить. Жаль, что тогда я не делала фотографий. Зато сохранилось художественное свидетельство: питерский художник Олег Теняев написал в это время картину «Монастырская стена». Теняеву, как никому другому, удаются светотени. И вот игра света солнечного мартовского утра на разрушенной стене с обвалившейся белой штукатуркой: вечная красота Божьего мира и ужас разрушения, который несет в себе человек без Бога…

Летом 2003 года Старую Ладогу посетил Президент. Каким-то образом Людмила Львовна была связана с этой поездкой и даже показывала фотографии. В это же время она познакомила нас с игуменом Варфоломеем. И с тех пор периодически мы стали приезжать уже прямо к нему. Суровый пастырь, строжащий своих прихожан и явно держащий их в железном кулаке, с удовольствием пил с нами чай и разговаривал на отвлеченные темы. Почему? Не знаю.

Как-то летом она снова вызвала нас к себе, напоила чаем, накормила жареной рыбой, которую сама с утра наловила, а потом сказала, что сегодня мы поедем далеко, в Мандроги, а потом еще кое-куда. И мы поехали. Места красоты неописуемой! Одни реки чего стоят: Нева, Волхов, Свирь, Паша, Сясь… Мощные, полноводные, стремительные. И какие-то мысли по дороге обуревают – о России, о неиссякаемом источнике народной жизнестойкости, о неугасимой вере…
Мандроги – прелесть! Немного кич, немного настоящей русскости, народные промыслы и фантастические пироги с брусникой!

Возвращались уже под вечер. Хотя вечер в это время года – понятие относительное. Солнце зависло в одной низкой точке и остановилось. Людмила Львовна вела свою машину, как гонщик, мы следовали в ее фарватере. И она привела нас к монастырю. Это был монастырь прп. Александра Свирского. Лучше, чем Людмила Никеева в своем очерке «Два дня у Преподобного», об этом монастыре и не скажешь. Можете прочитать здесь: https://azbyka.ru/forum/xfa-blog-entry/dva-dnja-u-prepodobnogo.782/ У меня просто свое свидетельство.

Мы подъехали к воротам обители в одну белую ночь 2003 года. Ворота были закрыты. Мы постучали. Вышел седоголовый инок с умным взглядом. Посмотрел на нас, ничего не сказал, отпер ворота и пустил нас в обитель. По человеческим законам он не должен был этого делать. Но он сделал. Мы попали на территорию Любви. Мне кажется, что все наше воцерковление стало возможным после этого иноческого подвига: он оторвал время от своей молитвы, от своего отдыха, от своего послушания, наконец, он с любовью подарил его нам, провел по храмам, позволил подойти и приложиться к Преподобному, принес спички, чтобы мы могли зажечь свечи, которыми он просто с нами поделился. И он же, вооружившись громадными ключами, отвел нас в Преображенский храм. Из окон бывшего братского корпуса с обвалившейся штукатуркой выглядывали несчастные больные, они кривлялись, кричали. Их дикие голоса разносились над озером. И над этим живым кошмаром тихо возносился храм Преображения Господня, как знак нашего спасения, как символ Преображения. А в самом храме времени не стало. Фрески. Лики. Монах молился. Мы молча крестились.

– А теперь мы должны поехать к родителям Преподобного, – сказала Людмила Львовна. И мы поехали во Введено-Оятский монастырь. Откуда брались силы? Откуда бралось желание? Не знаю. Между монастырем тогда и сегодня – большая разница. Могилки родителей – просто рядом с разрушенным храмом, с деревянными обычными крестами. Без часовни. Очень поздно. Монахинь не видно. Две послушницы шалят в купели у Святого источника. Брызги, радостные возгласы. Рядом – ведра с уже набранной водой. Их кто-то позвал , они шустро выпрыгнули из воды , накинули свои одеяния и отправились вверх, к храму. Мы остались. Еще ни купели, ни лесенок, просто копан . Журчит, стекая, вода из Святого источника, спасающая от многих болезней. Людмила Львовна уговорила нас окунуться. За что я ей до сих пор благодарна. Опять прилив сил. Домой добрались среди ночи и как-то даже не заметили этого.

Потом еще несколько поездок. Осенью она отвезла нас к прп. Антонию Дымскому. Мощи его еще находились в Тихвинском монастыре. А его монастырь… Просто слезы наворачивались на глаза. Жуть. Ничего почти не осталось. Разрушенные стены. Но осталось озеро, камень и крест. Был поздний октябрьский вечер. Муж шел к озеру, прихрамывая, щиколотка болела уже очень давно, и что-то про себя поварчивая. Я, вместо цветов, собирала грибы. Их было очень много. Озеро открылось широко и внезапно. Камень – все тот же, на котором стоял прп. Антоний Дымский и молился. На камне – крест. Вокруг камня нужно проплыть три раза, творя молитву. Преподобный помогает верящему в эту помощь. Но иногда, оказывается, и не верящему тоже. Людмила Львовна уговорила мужа проплыть вокруг креста и камня. Было холодно. Я не рискнула, а муж проплыл. Вышел совершенно умиротворенный. Вода оказалась теплой, густой, насыщенной чем-то. Теперь я понимаю, что благодатью. А тогда он просто вышел в задумчивости, растерся полотенцем и мы пошли назад к машине. И только дома заметил, что перестал хромать! Это не сказка, не чудо, это то, что с нами произошло. Людмила Львовна на наши восторги только улыбалась.

Еще она отвезла нас в женский скит Сенна и познакомила с настоятельницей женского монастыря в Старой Ладоге игуменьей Ангелиной.
И все ее знали, все любили. Даже шашлычники на дороге готовили для нее изумительные шашлыки.
Людмила Львовна исчезла так же внезапно, как и появилась, примерно через год нашего общения. О. Варфоломей тоже терялся в догадках, куда она исчезла. Матушка Ангелина разводила руками. Исчезло и ее изображение на фотографиях, где она была запечатлена раньше. Квартира ее пуста и закрыта. Телефоны молчат. Абонент недоступен. Что это было? Кто это был? Наверное, ангелы не могут надолго задерживаться на земле.
  • Like
Реакции: 1 человек

Комментарии

Это был монастырь прп. Александра Свирского. Лучше, чем Людмила Никеева в своем очерке «Два дня у Преподобного», об этом монастыре и не скажешь.

Людмила Никеева об этом монастыре толком ничего и не рассказала. Она рассказала о том, как пребывала в этом монастыре ее душа. Так же, как и Вы рассказали о "приключениях" своей души в наших северных обителях. О том, что происходит с нами, когда мы "вдруг" куда-то едем, вначале даже не зная, куда и зачем. А если даже и знаем, куда и зачем, то никогда не можем знать, с чем вернемся. Вот это и есть самое удивительное в трудной и прекрасной жизни с Богом, и Вам, дорогая Елена, удалось об этом сказать.
Если бы ничего этого не было,понести знание о мире, только что описанном дорогим отцом Сергием, было бы невозможно, и мы все сгорели бы вместе со старушкой, забытой в огне собственным сыном...
 
Почему-то эту запись пропустил... Только сейчас прочитал. Дорогая Елена. Соскучились по Вашим записям.
И еще раз поздравляю маму с таким замечательным сыном (моим тезкой), который недавно защитил докторскую диссертацию.
 
Спасибо, дорогой батюшка, за поздравление! Очень радостно! И большое спасибо, что находите время и желание иногда посмотреть мои записи. Для меня это очень важно.
 
Прочла сначала сама, потом вслух мужу. Душа переполнена чем-то необъяснимым, но очень светлым. Боюсь расплескать, потерять что-то из того, что зреет внутри: в мыслях и сердце; поэтому ни писать, ни говорить не хочется. Все на уровне чувств. Рассказ скопирую, распечатаю, дам читать близким. Спаси Вас Бог, Елена!
 
Сверху