Записки моей бабушки:
Как праздновали ее крестины
Я уже рассказывал о путешествии предпринятом 2 недели тому назад, в Новороссийск, к моей 94-летней бабушке.
Моя бабушка, Екатерина Васильевна, с детства меня приучила к тому, чтобы собирать и записывать драгоценные семейные предания. Люди уйдут, а вместе с ними навсегда уйдет и память о предках. Поэтому, пока люди живы, следует все интересное о семье записывать и беречь. У самой бабушки в особом ящике, с бухгалтерской тщательностью (она была ст. бухгалтером строительной организации Новороссийского морского порта), выписана история семьи от первой половины 19-го века до дня нынешнего. Шесть толстых тетрадей. История семьи почти за 200 лет…
Здесь есть и веселое, и грустное. Читая эти тетради про абстрактных для тебя людей (например, про пра-пра-прадеда, умершего в преклонном возрасте еще за 100 лет до моего рождения), тем не менее, понимаешь, что это самые прямые предки. История, преломленная через жизнь этих совсем далеких людей (времена крепостного права, освоение Сибири в 70-х годах 19-го века – мои предки родом с Дальнего Востока, Первая и Вторая мировые войны и мн. др.), – все это становится близким и имеющим отношение к тебе самому.
В каждый приезд к бабушке я перечитываю эти ее рукописные фолианты, рассматриваю фотографии…
Сегодня я хочу поделиться с вами одной историей, выписанной из бабушкиной тетради. Это рассказ моего прадедушки о рождении и крестинах моей бабушки – той самой, Екатерины Васильевны, к которой мы и приехали. Бабушка как-то, еще в 1970-е, посадила старика-отца и попросила повторить с детства известную историю. И записала ее практически под диктовку отца.
20 октября 1917 года наша семья прибавилась. В городе была непроглядная тьма, дул с гор холодный ветер... Пока я бегал за бабкой-повитухой, на свет появилась дочь. В память моей матери назвали ее Катериной. Время было трудное, стояли многие заводы, в городе была неразбериха. То тут, то там собирались какие-то комитеты, кружки, город жил напряженным ожиданием (до переворота большевиков оставалось 5 дней).
Ну что делать? Есть-то надо. И роженица должна питаться лучше… Через несколько дней я поехал в станицу за продуктами, но большими деньгами, конечно, не располагал.
Купил свиную голову, ножки и осердие – у нас, в Сибири, осердием называют сердце, печень и легкие.
В вагонах темно, пассажиров полно. Кинул я свой мешок на полку, присел и задумался. Как-то нам жить дальше?.. Детки маленькие, не самое хорошее время для детей… Ехали долго… Приехали в город поздно вечером. Я не поворотился к выходу. Кому мой мешок нужен? Пусть разбирают пассажиры свои баулы, я выйду последним. Город был темный, люди спешили по домам.
Наконец вагон освободился. Я вскинул мешок на плечи и пошел. Подхожу к дому – тяжеловато, аж качает. Думаю, это потому, что ничего не ел, потому и нет сил нести мешок. Ну, как-то дошел. Сбросил в коридоре, передохнул и говорю Лизе (жена прадедушки, мать Екатерины. – прот. К.П.): «Пожалуйста, поджарь немного осердия». Лиза развязала мешок и всплеснула руками: «Вася, ты что купил?.. Да здесь целый кабан!»
Смотрю – и вправду… Кто-то в темноте вагона, спопыхах схватил мой мешок с требухой, а мне оставил свой, с кабаном.
Тогда мы решили устроить крестины нашей новорожденной Катюше. Мы сибиряки, и Лиза решила налепить сибирских пельменей. Настоящих, таких, каких в Новороссийске сроду не видывали. Маленькие, величиной с копеечку. Лепила всю ночь.
Наутро поехали в церковь. Там батюшка уже ждал…
Ну, после, конечно, вернулись домой. Гостей было около 15-ти человек, кумовья, друзья. Время такое, что у всех ставни затворены, а у нас веселье… Выпили, кто-то схватил гармошку, и все начали танцевать. Лиза говорит: «Эй, пельмени варить будем!..» «Подожди, – кричат ей, – варить!»
Вдруг в разгар нашего веселья кто-то опрокинул доску с пельменями. Танцы не остановились, плясали по пельменям… Описать эту картину невозможно, это надо было видеть. Под ногами весь труд ночи ее… Лиза как присела на скамейку, да так и заплакала. Понимаешь, она ведь не окрепла еще после родов и всю ночь на ногах простояла, лепила пельмени…

Моя прабабушка Лиза в двенадцатилетнем возрасте. (Мама автора записок бабушки Екатерины Васильевны). 1908 год. Город Благовещенск.

Окончание гимназии. Моя прабабушка Лиза с открытой книгой, вторая слева в верхнем ряду. 1912 год. Город Благовещенск.

Мой прадедушка Василий (сидит) в рядах царской армии. 1908 год. Одесса.

1915 год. После венчания Василия и Елизаветы – прадедушки и прабабушки.

Одна из страничек Записок. Рассказ записан со слов Василия, моего прадедушки. Речь здесь идет о его ухаживании за прабабушкой Елизаветой.
Как праздновали ее крестины
Я уже рассказывал о путешествии предпринятом 2 недели тому назад, в Новороссийск, к моей 94-летней бабушке.
Моя бабушка, Екатерина Васильевна, с детства меня приучила к тому, чтобы собирать и записывать драгоценные семейные предания. Люди уйдут, а вместе с ними навсегда уйдет и память о предках. Поэтому, пока люди живы, следует все интересное о семье записывать и беречь. У самой бабушки в особом ящике, с бухгалтерской тщательностью (она была ст. бухгалтером строительной организации Новороссийского морского порта), выписана история семьи от первой половины 19-го века до дня нынешнего. Шесть толстых тетрадей. История семьи почти за 200 лет…
Здесь есть и веселое, и грустное. Читая эти тетради про абстрактных для тебя людей (например, про пра-пра-прадеда, умершего в преклонном возрасте еще за 100 лет до моего рождения), тем не менее, понимаешь, что это самые прямые предки. История, преломленная через жизнь этих совсем далеких людей (времена крепостного права, освоение Сибири в 70-х годах 19-го века – мои предки родом с Дальнего Востока, Первая и Вторая мировые войны и мн. др.), – все это становится близким и имеющим отношение к тебе самому.
В каждый приезд к бабушке я перечитываю эти ее рукописные фолианты, рассматриваю фотографии…
Сегодня я хочу поделиться с вами одной историей, выписанной из бабушкиной тетради. Это рассказ моего прадедушки о рождении и крестинах моей бабушки – той самой, Екатерины Васильевны, к которой мы и приехали. Бабушка как-то, еще в 1970-е, посадила старика-отца и попросила повторить с детства известную историю. И записала ее практически под диктовку отца.
20 октября 1917 года наша семья прибавилась. В городе была непроглядная тьма, дул с гор холодный ветер... Пока я бегал за бабкой-повитухой, на свет появилась дочь. В память моей матери назвали ее Катериной. Время было трудное, стояли многие заводы, в городе была неразбериха. То тут, то там собирались какие-то комитеты, кружки, город жил напряженным ожиданием (до переворота большевиков оставалось 5 дней).
Ну что делать? Есть-то надо. И роженица должна питаться лучше… Через несколько дней я поехал в станицу за продуктами, но большими деньгами, конечно, не располагал.
Купил свиную голову, ножки и осердие – у нас, в Сибири, осердием называют сердце, печень и легкие.
В вагонах темно, пассажиров полно. Кинул я свой мешок на полку, присел и задумался. Как-то нам жить дальше?.. Детки маленькие, не самое хорошее время для детей… Ехали долго… Приехали в город поздно вечером. Я не поворотился к выходу. Кому мой мешок нужен? Пусть разбирают пассажиры свои баулы, я выйду последним. Город был темный, люди спешили по домам.
Наконец вагон освободился. Я вскинул мешок на плечи и пошел. Подхожу к дому – тяжеловато, аж качает. Думаю, это потому, что ничего не ел, потому и нет сил нести мешок. Ну, как-то дошел. Сбросил в коридоре, передохнул и говорю Лизе (жена прадедушки, мать Екатерины. – прот. К.П.): «Пожалуйста, поджарь немного осердия». Лиза развязала мешок и всплеснула руками: «Вася, ты что купил?.. Да здесь целый кабан!»
Смотрю – и вправду… Кто-то в темноте вагона, спопыхах схватил мой мешок с требухой, а мне оставил свой, с кабаном.
Тогда мы решили устроить крестины нашей новорожденной Катюше. Мы сибиряки, и Лиза решила налепить сибирских пельменей. Настоящих, таких, каких в Новороссийске сроду не видывали. Маленькие, величиной с копеечку. Лепила всю ночь.
Наутро поехали в церковь. Там батюшка уже ждал…
Ну, после, конечно, вернулись домой. Гостей было около 15-ти человек, кумовья, друзья. Время такое, что у всех ставни затворены, а у нас веселье… Выпили, кто-то схватил гармошку, и все начали танцевать. Лиза говорит: «Эй, пельмени варить будем!..» «Подожди, – кричат ей, – варить!»
Вдруг в разгар нашего веселья кто-то опрокинул доску с пельменями. Танцы не остановились, плясали по пельменям… Описать эту картину невозможно, это надо было видеть. Под ногами весь труд ночи ее… Лиза как присела на скамейку, да так и заплакала. Понимаешь, она ведь не окрепла еще после родов и всю ночь на ногах простояла, лепила пельмени…

Моя прабабушка Лиза в двенадцатилетнем возрасте. (Мама автора записок бабушки Екатерины Васильевны). 1908 год. Город Благовещенск.

Окончание гимназии. Моя прабабушка Лиза с открытой книгой, вторая слева в верхнем ряду. 1912 год. Город Благовещенск.

Мой прадедушка Василий (сидит) в рядах царской армии. 1908 год. Одесса.

1915 год. После венчания Василия и Елизаветы – прадедушки и прабабушки.

Одна из страничек Записок. Рассказ записан со слов Василия, моего прадедушки. Речь здесь идет о его ухаживании за прабабушкой Елизаветой.
- Перейти к следующей записи Записки моей бабушки: война