Серафимовская радость
С большой радостью помещаю сегодня, в «Серафимов день», два рассказа, которые я сразу взяла на заметку, читая книгу иеродиакона Никона (Муртазова) «Сила креста». По чтении этих простых и по-муртазовски светлых историй остается на душе необъяснимая, благодатная, «серафимовская радость»...
Серафимов день
Накануне престольного праздника преподобного Серафима в Пюхтице выпал снег. Он лежал влажными пухлыми шапками на ветвях деревьев, на высоких копнах искусно сложенных березовых поленниц, на крышах и дорожках. У входной калитки с раннего утра, чтобы очистить дорожку к Успенскому собору, трудилась, не выпуская лопату из рук, старушка монахиня. Согнутая в три погибели, она медленно скребла снег, шептала Иисусову молитву и чуть слышно призывала на помощь преподобного Серафима. Чуть забрезжил рассвет, и в окнах келий то загорались, то тухли огни. На белом фоне снега, в отраженных сполохах скользили темные тени насельниц, спешащих в храм на полунощницу и правило для причастников.
По воле Божией я стал свидетелем детской любви сестер к преподобному Серафиму. Любят здесь этого святого. Его лик согревает русскую душу, умиляет той любовью к Богу, которой жил сам преподобный. Необъяснимая духовная тайна особенно доступна и понятна русскому монашеству. В каждой келье есть его образ: то он стоит в смиренной молитвенной позе, то благословляет десницей, то в лесу кормит медведя, то молится коленопреклоненно в келье пред образом Царицы Небесной. Всюду простота и святость пронизывают наши огрубевшие в мирской суете души. И невольно хочется просить его заступления пред Богом в наш гордый строптивый век.
В праздник преподобного Серафима мне вспомнился рассказ насельницы монастыря монахини Зиновии о своей жизни. До монашеского пострига ее звали Зиной. Она родилась в Грузии, в семье партийного работника, который занимал высокую должность в Тбилиси. Мать была верующей христианкой и передала свою веру дочери. Отец, конечно, противился воспитанию дочери в вере, хотя сам отличался простым и добрым характером. Зина вместе с матерью молилась о нем, чтобы Господь смягчил его сердце, просветил его познанием истины. Втайне от отца Зина ходила в храм, навещала она и двух стареньких монахинь, живших на окраине города. У старушек был чудотворный образ преподобного Серафима. Часто матушки, став рядышком, читали ему акафист.
Зина полюбила этих бедных и скромных старушек за простоту их кельи, за мудрые слова о Боге, о душе, о спасении. Жили они свято и уединенно, никому не мешая и никого не осуждая. С ними молилась и Зина. Но вот пришло искушение от врага. Кто-то из людей шепнул матушкам, чтобы они не привечали Зину: «У нее отец – большой начальник. За религиозную агитацию дочери он посадит вас в тюрьму». Монахини испугались и запретили Зине ходить к ним. Долго и много плакала Зина за свое отлучение, но ничего нельзя было поделать. Старицы строго наказали не ходить к ним, и она не ходила, хотя очень хотелось. А время шло.
Однажды Зина увидела во сне преподобного Серафима. Согбенный старец с клюкой в руке быстро шел к дому монахинь. Девушка почувствовала такую необъяснимую радость, что утром сразу же побежала к старицам, чтобы рассказать им свой сон. Каково же было ее удивление, когда монахини встретили ее с такой же радостью, сказав: «Мы рады, что ты пришла. Всегда ходи к нам и прости нас за все». Не давая раскрыть девушке рот, старшая поведала, что сегодня ночью к ним пришел преподобный Серафим и сказал:
– Зачем вы не принимаете скорбящую девицу Зинаиду?
– Мы боимся ее отца, грозного начальника.
– А вы принимайте ее тайно, чтобы никто не знал.
Благословив матушек, святой ушел. Но осталась благодатная, серафимовская радость. С этими радостными чувствами они и встретили Зину на пороге своего дома. Зина рассказала им свой сон. И они вместе опустились на колени, просили друг у друга прощения.
До самой кончины стариц Зина ходила к ним. И теперь матушка Зиновия хранит добрую молитвенную память о своих наставницах. Монахини помогли сохранить ее юность и целомудрие для Бога…
Чудотворная
Иноческий постриг мать Илария приняла еще в юности в Симферополе, откуда сама родом. Потом долгие годы была насельницей Пюхтицкого женского монастыря в Эстонии, где, не жалея себя, до поздней ночи трудилась с другими сестрами по восстановлению и трудоустройству святой обители. Ныне матушка – монахиня Иоанновского женского монастыря. А пришла она сюда одиннадцать лет назад, когда Иоанновский монастырь вновь открылся по благословению духовного чиноначалия. В монастыре на Карповке мать Илария усердно несет послушание, главное из которых – чтение «Неусыпаемой Псалтири». День и ночь читается «Неусыпаемая Псалтирь», и отрадно становится на душе, что и за тебя, усталый путник, возносится к Богу сердечная молитва.
А в полукруглой келии матушки всегда так светло и благостно. На небольшом столике лежат Св. Евангелие и Псалтирь, рядом – букетик живых цветов. На божнице и стене много икон, среди которых висит особо почитаемая старицей икона преподобного Серафима Саровского. Пред ней всегда горит лампада и читается акафист. Мать Илария особо чтит Саровского подвижника после одного чуда, произошедшего с этим образом.
«Давно это было, – вспоминает она, – еще в детстве. Мы только приехали тогда жить в большое село Старая Письмянка, где открылась машинно-тракторная станция. Семья у нас большая, и, чтобы прокормить детей, отец стал механизатором. Шел 1938 год. Дома у нас своего не было, и нас временно поселили в здании МТС. За стеной нашей комнаты разместились кухня, столовая, кладовая с продуктами. А вскоре в подвале дома появилось множество крыс, которые днем и ночью шныряли по всем комнатам и закутам, пугая обитателей. Однажды утром, когда вся семья собралась за семейным столом, бабушка рассказала, какой чудесный сон ей привиделся. Будто пришел к нам святой батюшка Серафим с посошком в руке и говорит: «Татьяна, зачем ты меня в темницу посадила? Я тысячу дней добровольно стоял на камне, а ты меня насильно в тюрьму заключила». Бабушка не смутилась и отвечает: «Да что ты, дорогой! Я человек неграмотный, никогда ни с кем не судилась. Да и как я могла тебя в темницу посадить?» Старец повернулся и ушел, а вместе с ним ушел и сон.
Подивились мы странному сну, да и забыли вскорости.
Чуть позже пошли мы с бабушкой на речку. Там народ собрался. Оказывается, привезли туда сельские мужики большие церковные иконы, чтобы сколотить из них ящики для солидола. Да только ни у кого рука не поднимается – приснилось прошлой ночью одному, что стал он пилить икону, а из разреза кровь потекла. Сильно напугало это мужиков, однако к работе приступили. Бабушка моя упала на колени, припала к иконам и, плача, стала их целовать, причитать, будто над покойником. Потом она встала и, взяв меня за руку, спешным шагом пошла домой. А лики святых, изрубленные топорами, сурово глядели в небо, призывая его в свидетели.
На другое утро, собираясь спозаранку на работу, отец сел завтракать и вдруг увидел, что крышка сундука, стоявшего в углу, зашевелилась. Потом это заметили все. Крышка слегка приподнималась и опускалась, как будто кто-то хотел вылезти из него. «Боже мой, Боже мой! Чего я боялась, то и случилось. В сундук проникли крысы и все, наверное, там съели», - опечалилась бабушка. «Степа, – обратилась она к моему отцу, – ты погоди на работу-то идти. Помоги сначала крысу поймать и убить». Перекрестившись, отец встал из-за стола, взял небольшую палку и стал осторожно приподнимать крышку сундука. Когда крышка откинулась, никакой крысы в сундуке не оказалось. А на самом верху лежала небольшая старинная икона преподобного Серафима Саровского, ранее спрятанная бабушкой на самое дно сундука. Завернутая в кофточку и сарафан икона чудесным образом поднялась наверх, развернулась из своих пеленок и теперь лежала свободная, словно просясь на угольник стены. Была иконка в киоте под стеклом и потому нисколько не повредилась. Бабушка вспомнила свой давешний сон и заплакала: «Ах вот в какую темницу я батюшку Серафима заключила... Прости меня, дорогой батюшка!» Она сделала земной поклон, бережно взяла икону в руки, поцеловала и благоговейно поставила ее на божницу.
Почему так не совсем разумно берегла бабушка эту икону, я узнала, когда повзрослела. Оказывается, мой прадед, отец бабушки, в 1903 году пешком ходил в Саров на открытие мощей Серафима Саровского Чудотворца и принес оттуда этот образ. А вскоре начались гонения на Церковь, храмы стали закрывать, а иконы сжигать на кострах, сваливать в кучу в подвалах музеев. Напуганные кощунством и святотатством, православные люди стали прятать подальше от посторонних глаз иконы и духовные книги. Наверное, это и побудило бабушку спрятать икону преподобного Серафима Саровского на дно сундука, а со временем она забыла об этом. Но преподобный сам напомнил о себе, а вместе с тем укрепил веру, возжег покаянные чувства в сердцах моих сродников. И, эти чувства храня, я ежедневно молюсь перед иконой угодника Божия святого Серафима, чтобы хранил он мир, страну и обитель нашу».
Под конец – небольшое фотоприложение. В Греции очень любят и почитают преподобного Серафима Саровского. Может быть, кто-то помнит мой очерк «Я люблю Христа, потому что...», там об этом очень яркое свидетельство. По столь частому «стечению» обстоятельств, в том же источнике, куда я заходила в дни памяти Старца Паисия, был помещен рассказ о том, как Греция праздновала память Преподобного Серафима. Опередив нас, в соответствии со своим календарем, на две недели...
В Греции почтили память преподобного Серафима Саровского
Всенощное бдение в монастыре святого Серафима Саровского в селении Трикорфо Фокидского района в ночь с пятницы на субботу 18 – 19 июля отслужил митрополит Испании и Португалии Поликарп (Ставропулос).
Стоит отметить, что иерарх Константинопольского патриархата родом из Фокидского района и ежегодно совершает поездку по родным местам.
Со словом к собравшимся обратился настоятель собора святой Марины в Афинах архимандрит Серафим Димитриу.
Он остановился на словах Заповеди блаженства “Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь” (Лк. 6:22). По словам священника, нужно провести четкую грань между слезами, которые вызывает эгоизм, и слезами, происходящими от смирения. “Святой Серафим Саровский через слезы боли, болезней, трудов аскезы смог достичь непрестанной радости, которой делился со всеми искавшими его совета и благословения”.
На праздник в обитель преподобного Серафима прибыли сотни паломников со всех уголков Греции.
По окончании Божественной Литургии было презентовано новое издание молебного канона преподобному Серафиму.
С большой радостью помещаю сегодня, в «Серафимов день», два рассказа, которые я сразу взяла на заметку, читая книгу иеродиакона Никона (Муртазова) «Сила креста». По чтении этих простых и по-муртазовски светлых историй остается на душе необъяснимая, благодатная, «серафимовская радость»...
Серафимов день
Накануне престольного праздника преподобного Серафима в Пюхтице выпал снег. Он лежал влажными пухлыми шапками на ветвях деревьев, на высоких копнах искусно сложенных березовых поленниц, на крышах и дорожках. У входной калитки с раннего утра, чтобы очистить дорожку к Успенскому собору, трудилась, не выпуская лопату из рук, старушка монахиня. Согнутая в три погибели, она медленно скребла снег, шептала Иисусову молитву и чуть слышно призывала на помощь преподобного Серафима. Чуть забрезжил рассвет, и в окнах келий то загорались, то тухли огни. На белом фоне снега, в отраженных сполохах скользили темные тени насельниц, спешащих в храм на полунощницу и правило для причастников.
По воле Божией я стал свидетелем детской любви сестер к преподобному Серафиму. Любят здесь этого святого. Его лик согревает русскую душу, умиляет той любовью к Богу, которой жил сам преподобный. Необъяснимая духовная тайна особенно доступна и понятна русскому монашеству. В каждой келье есть его образ: то он стоит в смиренной молитвенной позе, то благословляет десницей, то в лесу кормит медведя, то молится коленопреклоненно в келье пред образом Царицы Небесной. Всюду простота и святость пронизывают наши огрубевшие в мирской суете души. И невольно хочется просить его заступления пред Богом в наш гордый строптивый век.
В праздник преподобного Серафима мне вспомнился рассказ насельницы монастыря монахини Зиновии о своей жизни. До монашеского пострига ее звали Зиной. Она родилась в Грузии, в семье партийного работника, который занимал высокую должность в Тбилиси. Мать была верующей христианкой и передала свою веру дочери. Отец, конечно, противился воспитанию дочери в вере, хотя сам отличался простым и добрым характером. Зина вместе с матерью молилась о нем, чтобы Господь смягчил его сердце, просветил его познанием истины. Втайне от отца Зина ходила в храм, навещала она и двух стареньких монахинь, живших на окраине города. У старушек был чудотворный образ преподобного Серафима. Часто матушки, став рядышком, читали ему акафист.
Зина полюбила этих бедных и скромных старушек за простоту их кельи, за мудрые слова о Боге, о душе, о спасении. Жили они свято и уединенно, никому не мешая и никого не осуждая. С ними молилась и Зина. Но вот пришло искушение от врага. Кто-то из людей шепнул матушкам, чтобы они не привечали Зину: «У нее отец – большой начальник. За религиозную агитацию дочери он посадит вас в тюрьму». Монахини испугались и запретили Зине ходить к ним. Долго и много плакала Зина за свое отлучение, но ничего нельзя было поделать. Старицы строго наказали не ходить к ним, и она не ходила, хотя очень хотелось. А время шло.
Однажды Зина увидела во сне преподобного Серафима. Согбенный старец с клюкой в руке быстро шел к дому монахинь. Девушка почувствовала такую необъяснимую радость, что утром сразу же побежала к старицам, чтобы рассказать им свой сон. Каково же было ее удивление, когда монахини встретили ее с такой же радостью, сказав: «Мы рады, что ты пришла. Всегда ходи к нам и прости нас за все». Не давая раскрыть девушке рот, старшая поведала, что сегодня ночью к ним пришел преподобный Серафим и сказал:
– Зачем вы не принимаете скорбящую девицу Зинаиду?
– Мы боимся ее отца, грозного начальника.
– А вы принимайте ее тайно, чтобы никто не знал.
Благословив матушек, святой ушел. Но осталась благодатная, серафимовская радость. С этими радостными чувствами они и встретили Зину на пороге своего дома. Зина рассказала им свой сон. И они вместе опустились на колени, просили друг у друга прощения.
До самой кончины стариц Зина ходила к ним. И теперь матушка Зиновия хранит добрую молитвенную память о своих наставницах. Монахини помогли сохранить ее юность и целомудрие для Бога…
Чудотворная
Иноческий постриг мать Илария приняла еще в юности в Симферополе, откуда сама родом. Потом долгие годы была насельницей Пюхтицкого женского монастыря в Эстонии, где, не жалея себя, до поздней ночи трудилась с другими сестрами по восстановлению и трудоустройству святой обители. Ныне матушка – монахиня Иоанновского женского монастыря. А пришла она сюда одиннадцать лет назад, когда Иоанновский монастырь вновь открылся по благословению духовного чиноначалия. В монастыре на Карповке мать Илария усердно несет послушание, главное из которых – чтение «Неусыпаемой Псалтири». День и ночь читается «Неусыпаемая Псалтирь», и отрадно становится на душе, что и за тебя, усталый путник, возносится к Богу сердечная молитва.
А в полукруглой келии матушки всегда так светло и благостно. На небольшом столике лежат Св. Евангелие и Псалтирь, рядом – букетик живых цветов. На божнице и стене много икон, среди которых висит особо почитаемая старицей икона преподобного Серафима Саровского. Пред ней всегда горит лампада и читается акафист. Мать Илария особо чтит Саровского подвижника после одного чуда, произошедшего с этим образом.
«Давно это было, – вспоминает она, – еще в детстве. Мы только приехали тогда жить в большое село Старая Письмянка, где открылась машинно-тракторная станция. Семья у нас большая, и, чтобы прокормить детей, отец стал механизатором. Шел 1938 год. Дома у нас своего не было, и нас временно поселили в здании МТС. За стеной нашей комнаты разместились кухня, столовая, кладовая с продуктами. А вскоре в подвале дома появилось множество крыс, которые днем и ночью шныряли по всем комнатам и закутам, пугая обитателей. Однажды утром, когда вся семья собралась за семейным столом, бабушка рассказала, какой чудесный сон ей привиделся. Будто пришел к нам святой батюшка Серафим с посошком в руке и говорит: «Татьяна, зачем ты меня в темницу посадила? Я тысячу дней добровольно стоял на камне, а ты меня насильно в тюрьму заключила». Бабушка не смутилась и отвечает: «Да что ты, дорогой! Я человек неграмотный, никогда ни с кем не судилась. Да и как я могла тебя в темницу посадить?» Старец повернулся и ушел, а вместе с ним ушел и сон.
Подивились мы странному сну, да и забыли вскорости.
Чуть позже пошли мы с бабушкой на речку. Там народ собрался. Оказывается, привезли туда сельские мужики большие церковные иконы, чтобы сколотить из них ящики для солидола. Да только ни у кого рука не поднимается – приснилось прошлой ночью одному, что стал он пилить икону, а из разреза кровь потекла. Сильно напугало это мужиков, однако к работе приступили. Бабушка моя упала на колени, припала к иконам и, плача, стала их целовать, причитать, будто над покойником. Потом она встала и, взяв меня за руку, спешным шагом пошла домой. А лики святых, изрубленные топорами, сурово глядели в небо, призывая его в свидетели.
На другое утро, собираясь спозаранку на работу, отец сел завтракать и вдруг увидел, что крышка сундука, стоявшего в углу, зашевелилась. Потом это заметили все. Крышка слегка приподнималась и опускалась, как будто кто-то хотел вылезти из него. «Боже мой, Боже мой! Чего я боялась, то и случилось. В сундук проникли крысы и все, наверное, там съели», - опечалилась бабушка. «Степа, – обратилась она к моему отцу, – ты погоди на работу-то идти. Помоги сначала крысу поймать и убить». Перекрестившись, отец встал из-за стола, взял небольшую палку и стал осторожно приподнимать крышку сундука. Когда крышка откинулась, никакой крысы в сундуке не оказалось. А на самом верху лежала небольшая старинная икона преподобного Серафима Саровского, ранее спрятанная бабушкой на самое дно сундука. Завернутая в кофточку и сарафан икона чудесным образом поднялась наверх, развернулась из своих пеленок и теперь лежала свободная, словно просясь на угольник стены. Была иконка в киоте под стеклом и потому нисколько не повредилась. Бабушка вспомнила свой давешний сон и заплакала: «Ах вот в какую темницу я батюшку Серафима заключила... Прости меня, дорогой батюшка!» Она сделала земной поклон, бережно взяла икону в руки, поцеловала и благоговейно поставила ее на божницу.
Почему так не совсем разумно берегла бабушка эту икону, я узнала, когда повзрослела. Оказывается, мой прадед, отец бабушки, в 1903 году пешком ходил в Саров на открытие мощей Серафима Саровского Чудотворца и принес оттуда этот образ. А вскоре начались гонения на Церковь, храмы стали закрывать, а иконы сжигать на кострах, сваливать в кучу в подвалах музеев. Напуганные кощунством и святотатством, православные люди стали прятать подальше от посторонних глаз иконы и духовные книги. Наверное, это и побудило бабушку спрятать икону преподобного Серафима Саровского на дно сундука, а со временем она забыла об этом. Но преподобный сам напомнил о себе, а вместе с тем укрепил веру, возжег покаянные чувства в сердцах моих сродников. И, эти чувства храня, я ежедневно молюсь перед иконой угодника Божия святого Серафима, чтобы хранил он мир, страну и обитель нашу».
Под конец – небольшое фотоприложение. В Греции очень любят и почитают преподобного Серафима Саровского. Может быть, кто-то помнит мой очерк «Я люблю Христа, потому что...», там об этом очень яркое свидетельство. По столь частому «стечению» обстоятельств, в том же источнике, куда я заходила в дни памяти Старца Паисия, был помещен рассказ о том, как Греция праздновала память Преподобного Серафима. Опередив нас, в соответствии со своим календарем, на две недели...
В Греции почтили память преподобного Серафима Саровского
Всенощное бдение в монастыре святого Серафима Саровского в селении Трикорфо Фокидского района в ночь с пятницы на субботу 18 – 19 июля отслужил митрополит Испании и Португалии Поликарп (Ставропулос).
Стоит отметить, что иерарх Константинопольского патриархата родом из Фокидского района и ежегодно совершает поездку по родным местам.
Со словом к собравшимся обратился настоятель собора святой Марины в Афинах архимандрит Серафим Димитриу.
Он остановился на словах Заповеди блаженства “Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь” (Лк. 6:22). По словам священника, нужно провести четкую грань между слезами, которые вызывает эгоизм, и слезами, происходящими от смирения. “Святой Серафим Саровский через слезы боли, болезней, трудов аскезы смог достичь непрестанной радости, которой делился со всеми искавшими его совета и благословения”.
На праздник в обитель преподобного Серафима прибыли сотни паломников со всех уголков Греции.
По окончании Божественной Литургии было презентовано новое издание молебного канона преподобному Серафиму.