Разговор с Небесами
Отче наш, Иже еси на Небесех... Часть 1
Возможность называть Бога Отцом – дивный дар нам от Христа Спасителя, и для первоначальной христианской общины не было ничего прекраснее того, что они через Христа могли называть Бога Отцом. «Смотрите, – не в силах сдержать чувств, восклицает Иоанн Богослов, – какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими» (1 Ин. 3, 1). Если мы можем называть Бога Отцом, значит, мы действительно усыновлены, значит, мы наследники обетованных благ и силы Духа Святого. Мы приняли не «духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!» Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим. 8, 15-17).
Опыт Сыновства Христа завещан и нам. Первое: нам следует жаждать и алкать общения с Господом, скучать о Господе, как скучают любящие, и стремиться к встрече. И второе: необходимо жить исходя из этого опыта!
Если попытаться сказать, что является самым первым, самым важным моментом молитвенной практики, заповеданной Спасителем ученикам, можно это выразить четырьмя краткими словами: «дети говорят с Отцом». (И. Иеремиас).
Наша молитва – это разговор. Разговор с Отцом Небесным, и, конечно, как всякая искренняя беседа с любимым существом, этот разговор не может быть бездушным и механическим.
Для Самого Христа молитва всегда была живым и искренним диалогом с Отцом. Такой же молитва должна быть и для нас.
Перед тем, как подробней разобрать эту молитву, прочитаем Евангельский рассказ о том, как Христос ее дал ученикам:
«Увидев народ, Он взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря: …и, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него. Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь». (Евангелие от Матфея, гл. 6)
Обратим внимание, на важное уточнение: А молясь, не говорите лишнего, как язычники…Фраза эта представляет интерес. Здесь употреблен греческий глагол battalogeo, дословно означающий пустословить, болтать. Большинство современных ученых считают этот глагол ономатопоэтическим словом, т.е. образованным посредством звукоподражания. При быстрой речи, в которой повторяются одни те же слова, создавалось впечатление, что человек многочисленно повторяет слово batta. Приведем другой пример: для греческого уха речь не-грека звучала как непрестанное повторение слова bar. Отсюда название barbaros (в славянском языке ставшем варвар) для именования иностранца. Другой пример, близкий к нашей теме, уже русское слово бубнить, образованное от часто повторяющихся бу-бу-бу в тихой и невнятной речи. То же самое произошло и с battalogeo. Автор имел в виду бормотание, бесчисленное повторение мантр. Разумеется, этими словами не осуждается постоянная молитва, или молитва, основанная на повторении известных слов, как, например, популярная в Православии Иисусова молитва. Сам Спаситель часто и долго молился, причем неоднократно повторял раз произнесенную молитву: Он «отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово» (Мф. 26, 44). Более того, Христос одобряет упорство и даже настойчивость в молитве. В качестве примера такой желательной настойчивости Он предлагает ученикам замечательную притчу о неотступной вдове:
«Сказал также им притчу о том, что должно всегда молиться и не унывать, говоря: в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился. В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего. Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне. И сказал Господь: слышите, что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их? сказываю вам, что подаст им защиту вскоре» (Лк. 18, 1-9).
Спаситель осуждает лишь такую молитву, когда говорят, не задумываясь над смыслом, когда действуют лишь уста, а сердце и ум бездействуют. Спаситель говорит о многословии (греч. полулогия, Мф. 6, 7), что следует понимать как поток механических и бездумных слов.
Итак, осуждая механическую, бездушную, мертвую молитву, Спаситель заповедует Своим ученикам обращаться к Богу словами живыми и искренними, словами, в которых соединены и жажда, чтобы в мире восторжествовала правда, справедливость Божия, и доверие, вера в то, что Отец Небесный не оставит Свое чадо без помощи, поддержки и пропитания. Молитва учеников Христовых – молитва Божиих детей.
Однако... «знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф. 6, 8), говорит Господь, и мы недоумеваем: стоит ли вообще молиться, если Бог и так знает все наши нужды?.. Стоит, потому что, обращаясь к Богу, мы входим в личное общение с Ним, показываем, что мы действительно призываем Его и хотим увидеть исполнение в нашей жизни Его воли.
Произнесенная устами Спасителя, Молитва Господня сразу становится достоянием Церкви, достоянием всех верующих. Древнехристианский памятник 2-го века «Учение Апостолов» (Дидахи) предписывал произносить ее три раза в день.
В бытовом сознании Молитва Господня часто воспринимается как милая беседа с Богом. Мы, думают некоторые, первым делом прославляем нашего Создателя, просим Его когда-нибудь установить на земле Царство Небесное, (чтобы у нас и на земле было так же прекрасно, как и на небе), не забываем напомнить, что нам необходим насущный хлеб. Заканчиваем мы молитву просьбой к Господу благословлять и оберегать наш уют и комфорт, как внешний, в жизненных обстоятельствах (не введи нас во искушение), так и внутренний (избавь от лукавого)...
Однако действительный смысл Молитвы Господней совершенно иной. Идеи, которые были вложены Спасителем в эту Молитву, – это не идеи мещанского беспроблемного быта и благополучия. Молитва говорит о самом дорогом, самом ожидаемом. Это идеи наступления Царства Небесного. «О, если бы Ты расторг небеса и сошел!» (Ис. 64, 1), – отчаянно молится древний пророк... Бог не может не слышать, как мятется человеческий дух, как томится по освобождению из рабства греху и тлению, как жаждет Спасения.
И Бог сходит... «блаженны очи, видящие то, что вы видите! Ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть то, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали»(Лк. 10, 23-24).
Смысл проповеди Христовой в том, что с Его приходом началась новая эра. Эта эпоха, принципиально отличающаяся от всего, что было прежде, несет миру установление Царства Божьего.
Царство Божие, или, как точнее передает славянский текст, Царствие Божие (т.е. Царствование Божие), означает то время, когда править миром будет Бог. Сегодня в Евангелии князем мира назван диавол. Он пытается влиять на людей, осуществлять свою волю зла и греха через людей. Удается ему это? С горечью признаемся – да.
Как в таком плотном тумане греховного помрачения двигаться? Как идти к Богу, как достичь спасения?
И вот Пришествие Христово вводит нас в реальность совершенно другой жизни. В мир и в души людей вкладываются дрожжи новой жизни (вспомним притчу Христову о закваске). Дух Святой начинает преображать этот мир. В лице Иисуса Христа человек имеет прекрасный пример Того, Кто прожил по-Божьему. Но Христос больше, чем просто пример. Христос исцеляет человеческую природу. Человечество обессилело в поиске смысла жизни, в тоске по Богу. Христос предлагает войти в Его жизнь. Вместо поврежденной и ослабевшей человеческой природы мы можем воспринять новую, сильную, Христову природу. Таинство Крещения поистине является Таинством обновления, воссоздания человека.
Пришествие Христово открывает реальность новой жизни, нового мира. Того мира, в котором будет править отнюдь не диавол, но Бог. Мира, в котором основой отношений людей будет мир и любовь. Этот мир еще не явлен, он не проявился, но он грядет и уже сегодня начинает осуществляться.
Сила будущего Царства уже врывается в век нынешний, в виде изгнания бесов, чудес и знамений.
А теперь попытайтесь уловить ухом и сердцем темы Молитвы Господней.
Христиане уже сегодня могут принять на себя новый образ жизни, родиться заново (в Таинствах Крещения и Миропомазания) истинными сыновьями и дочерьми Небесного Отца. Отца, Который не от земли, а от Неба, свыше… Мы уже сегодня можем начать жить в атмосфере Царства Небесного, соединяясь с Богом (в Таинстве Евхаристии) и деятельными усилиями приближая окончательное и абсолютное наступление Царства Божия на земле.
Мы знаем, что мир непослушен и зол, и поэтому просим, чтобы воля Божия так же торжествовала на земле, как она торжествует в небесном ангельском мире.
В этом шествии к новому миру, который может наступить со дня на день, мы просим укрепить нас хлебом насущным (то есть, потребным лишь на один день).
В свете Царства Небесного у людей меняются и их отношения с окружающими, происходит коренная перестройка всего ветхого человеческого существа по принципу подобия Богу. Именно поэтому мы можем сказать «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим».
Наконец, мы знаем, что наступлению Царства Небесного, замыслам Божиим противится враг Божий и враг рода человеческого, прежний князь мира – диавол. Он не может себе представить, что его время прошло, что он должен покинуть мир… Диавол пытается удержаться у власти, он искушает верующих, подвергая их скорбям и напастям. Мы просим Бога удержать диавола на цепи, не дать ему погубить нас, во всяком случае не подвергать нас такому испытанию, которого мы можем не выдержать: «...и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого».
Именно в этом напряженном противостоянии двух эпох и двух царств, сменяющих друг друга, только и можно понимать Молитву Господню. Она – как завещание от Спасителя Христа – постоянно напоминает нам о том, что мы не безучастные зрители процесса Восстановления и Спасения мира. Мы соучастники этого процесса, мы верные дети, продолжатели дела Отца нашего Небесного и Его Единородного Сына Иисуса Христа.
Мы не можем говорить здесь обо всех аспектах Молитвы Господней. Обратимся лишь к некоторым темам.
И первое, что обращает на себя внимание, – это то, что во всех обращениях и просьбах этой Молитвы мы читаем местоимение множественного числа наш, наши, нашим и проч. (Отче наш, долги наши и т.д.). Во времена земной жизни Спасителя молитвы всегда произносились во множественном числе. Это правило распространялось также и на молитвы, возносимые в одиночестве. Таким образом, просящий отождествлял свои нужды с нуждами всего собрания и всего иудейского народа, показывал, что он не сам по себе, но представитель священного Божьего народа.
Древний Израиль осознавал себя единым народом, единой семьей. Так же и христиане осознают себя Новым Израилем и новой Божией семьей – Церковью. У них поистине «одно сердце и одна душа» (Деян. 4, 32).
В Ветхом Завете крайне редко говорится о Боге как об Отце. Однако Спаситель именно так заповедует обращаться к Богу. Более того, несколько сухое и, как кажется, официальное Отче в нашем переводе Молитвы не совсем отражает мысль подлинника. Арамейское Abba (или Авва) – это первые слова, которые произносит палестинский ребенок. У нас мама, а на Востоке авва, что значит папочка.
Христос Спаситель позволяет назвать Господина Вселенной домашним, нежным словом. Мы – семья Божия… Св. Киприан Карфагенский восклицает: «О, какое к нам снисхождение, какое обилие благоволения и благости Господа, когда Он дозволил нам называть Бога Отцом, а себя именовать сынами Божиими... Никто из нас не дерзнул бы употребить это имя в молитве, если бы Он Сам не дозволил так молиться».
Мы родственники Богу! По мысли святых отцов, этим кратким «Отец» перебрасывается мост между двумя природами, бесконечно отстоящими друг от друга: Божественной и человеческой.
Никому прежде не было дано обращаться к Богу как к Отцу. Однако ныне, через Христа, эта дистанция преодолена и нам дано право называть Бога Отцом. «У кого есть Отец, тот чувствует себя под мощным крылом, огражденным от всякой опасности; чувствует, что ему нет нужды ни о чем беспокоиться. Все будет — и пища, и одежда, и кров, и что ему стоит только обратиться к Отцу, когда чего захочет, и все получит... – пишет блаж. Августин, – ибо в каком уже прошении откажет сынам Своим Бог, когда даровал им прежде всего власть быть чадами Божьими...»
Однако, дерзая произносить легкое на языке Отче, будем помнить, что это не только дар, это и ответственность. Вспомним, как Ап. Павел пишет о замысле Божием относительно всех нас. Бог нас определил «быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братьями» (Рим. 8, 29). Мы – дети Божии. И если у нас общий Отец, это значит, что мы все друг другу братья и сестры. Соответственно и относиться мы должны друг ко другу с братской любовью и нежностью.
«Вы не можете называть Отцом вашим всеблагого Бога, если вы сохраняете сердце жестокое и бесчеловечное; ибо в таком случае в вас больше не остается знака благости Отца Небесного», – говорит об этом решительно Святитель Иоанн Златоуст.
Постепенно, как в земных детях отражаются черты их земных родителей, так и в сыновьях и дочерях, рожденных Свыше, будут отражаться черты их Небесного Родителя.
Христианин приобретет похожесть на Небесного Отца. Это то, что в православной мистике называется обожением. Именно поэтому святые отцы упорно отстаивали учение о совершенно полном восприятии Христом человеческой природы. Ибо если Христос стал человеком, в полном смысле этого слова, то и человек может совершенно реально воспринять в себя Божественные энергии, которые сделают его совершенным сыном. «Дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы чрез них соделались причастниками Божеского естества» (2 Петр. 1, 4).
Мы знаем, что именно учение об обожении, о возможности вхождения человека в Божественную Жизнь является основой православного богословия. Позволяя нам называть Бога Отцом, вернее даже, заповедуя именно так Его и называть, Молитва Господня уже первым словом своим возводит нас к высочайшим богословским размышлениям; можно сказать, что в первом слове этой молитвы, словно в зерне, заключена энергия всего православного богословия.
Напомню, что мы говорим о Молитве Господне, оставленной Христом Его ученикам в завещание.
Спаситель учит нас обращаться к Богу не иначе, как Отец, причем у Отца Небесного большая семья – все христиане.
Христос объясняет, что основным мотивом нашей молитвы должно быть стремление жить с Богом. Мы молимся не о том, чтобы сытно питаться, хорошо одеваться. Мы молимся о том, чтобы святилось Имя Отца Небесного, что означает торжество дела Божия на земле. Мы молимся о том, чтобы пришло Царствие Его, чтобы исполнялась во всей Вселенной воля Его.
Христианин – это чадо Божие. Его связывают с Отцом Небесным отношения нежной любви и доверия. «Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мф. 7, 9-11). Так говорит Спаситель, уча Апостолов обращаться к Господу доверчиво и искренне. И нет никакого сомнения: если люди милосердны и нежны к своим детям, то разве отвернется Небесный Родитель от молящегося сына или дочери?
Наша молитва должна быть доверчивой. Мы всегда должны помнить: 1) что Господь слышит нас; 2) Господь даст нам все, что нам необходимо.
Христианская молитва – это не требование, обращенное к небу. Это жест доверия Богу. Как ребенок вкладывает свою руку в ладонь отца или матери и доверяет им, куда бы его родители ни повели, так и христианин всецело предает себя в Руку Божию. И знает, что все, что Господь ни сделает, – к лучшему.
Сотрудница одного из детских приютов рассказывала мне про мальчика, которого мать-алкоголичка привела и оставила на оживленной городской улице. А сама ушла. И ребенок ждал мать трое суток, никуда не уходя. Он верил, что мать вернется.
Но Господь никогда не сделает ничего подобного. Он, однажды взяв человека, никогда его не бросит. Как говорит древний автор, Бог – «твердыня» (Втор. 32, 4) Своего народа. И несколько десятков раз Ветхий и Новый Заветы повторят мысль о верности Бога тем, кто Ему поверил.
Христианин доверяет Богу и знает, что, если что-то Он не исполняет, это не потому, что человек не услышан, а потому, что, может быть, лучше, чтобы произошло не по-нашему, а по-Божьему.
Помните, Сам Христос молится пред смертью в Гефсиманском саду о том, чтобы чаша мучений Его миновала? Но тут же добавляет: «впрочем, не как я хочу, но как Ты» (Мф. 26, 39).
Послушаем святителя Феофана Затворника: «Господь побуждает к молитве, обещая услышать, как отец слышит прошения своих детей. Но тут же намекает на причину и того, почему иногда бывают не услышаны или не исполняются молитвы и прошения. Отец не даст детям камня вместо хлеба и змеи вместо рыбы (Мф. 11, 10-13). …А прошения наши нередко походят на прошение змеи и камня. Нам кажется, что хлеб и рыба – то, чего мы просим, а Отец Небесный видит, что просимое будет для нас камнем и змеей, –- и не дает просимого. Скажешь: зачем же молиться? Нет, не молиться нельзя. Но в молитвах об определенных предметах всегда надо содержать в мысли условие: ”если, Господи, Сам Ты находишь это спасительным”. Святой Исаак Сирин и всякую молитву советует завершать так: ”Господи, Ты знаешь, что для меня полезно: сотвори же со мною по воле Твоей”».
В свете сказанного несложно понять, что означают слова Молитвы Господней: «да будет воля Твоя на земле, как и на небе».
«Небо» – в данном контексте означает иной, Горний, мир. Там обитает Бог, окруженный бесчисленным ангельским воинством. Само слово «ангел» (в греч. вестник, посланник) указывает на того, кто не рассуждает, исполняя волю Божию. Не рассуждает не потому, что безумен (напротив, ангелы в Предании Церкви называются «умными силами»). Не рассуждает потому, что знает, что воля Божия направлена на спасение мира, воля Божия приведет тварь к блаженству.
«Бог хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Ин. 2, 4). Бог хочет, чтобы мир достиг той великой цели – освящения и обожения, – к которой он призван.
Человек, осуетившись в умствованиях своих (Рим. 1, 21), заблудился в мире. Ради чего следует жить? как надо жить? – человек забыл, потому что оторвался в своей жизни от Бога.
Но продолжим в другой раз…

Эта поистине замечательная фотография запечатлела радость на лицах паломников, окропляемых водой из священной реки Иордан.
Фото диакона (ныне священник) Михаила Малюшина.
Отче наш, Иже еси на Небесех... Часть 1
Возможность называть Бога Отцом – дивный дар нам от Христа Спасителя, и для первоначальной христианской общины не было ничего прекраснее того, что они через Христа могли называть Бога Отцом. «Смотрите, – не в силах сдержать чувств, восклицает Иоанн Богослов, – какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими» (1 Ин. 3, 1). Если мы можем называть Бога Отцом, значит, мы действительно усыновлены, значит, мы наследники обетованных благ и силы Духа Святого. Мы приняли не «духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!» Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы – дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим. 8, 15-17).
Опыт Сыновства Христа завещан и нам. Первое: нам следует жаждать и алкать общения с Господом, скучать о Господе, как скучают любящие, и стремиться к встрече. И второе: необходимо жить исходя из этого опыта!
Если попытаться сказать, что является самым первым, самым важным моментом молитвенной практики, заповеданной Спасителем ученикам, можно это выразить четырьмя краткими словами: «дети говорят с Отцом». (И. Иеремиас).
Наша молитва – это разговор. Разговор с Отцом Небесным, и, конечно, как всякая искренняя беседа с любимым существом, этот разговор не может быть бездушным и механическим.
Для Самого Христа молитва всегда была живым и искренним диалогом с Отцом. Такой же молитва должна быть и для нас.
Перед тем, как подробней разобрать эту молитву, прочитаем Евангельский рассказ о том, как Христос ее дал ученикам:
«Увидев народ, Он взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря: …и, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него. Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь». (Евангелие от Матфея, гл. 6)
Обратим внимание, на важное уточнение: А молясь, не говорите лишнего, как язычники…Фраза эта представляет интерес. Здесь употреблен греческий глагол battalogeo, дословно означающий пустословить, болтать. Большинство современных ученых считают этот глагол ономатопоэтическим словом, т.е. образованным посредством звукоподражания. При быстрой речи, в которой повторяются одни те же слова, создавалось впечатление, что человек многочисленно повторяет слово batta. Приведем другой пример: для греческого уха речь не-грека звучала как непрестанное повторение слова bar. Отсюда название barbaros (в славянском языке ставшем варвар) для именования иностранца. Другой пример, близкий к нашей теме, уже русское слово бубнить, образованное от часто повторяющихся бу-бу-бу в тихой и невнятной речи. То же самое произошло и с battalogeo. Автор имел в виду бормотание, бесчисленное повторение мантр. Разумеется, этими словами не осуждается постоянная молитва, или молитва, основанная на повторении известных слов, как, например, популярная в Православии Иисусова молитва. Сам Спаситель часто и долго молился, причем неоднократно повторял раз произнесенную молитву: Он «отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово» (Мф. 26, 44). Более того, Христос одобряет упорство и даже настойчивость в молитве. В качестве примера такой желательной настойчивости Он предлагает ученикам замечательную притчу о неотступной вдове:
«Сказал также им притчу о том, что должно всегда молиться и не унывать, говоря: в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился. В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего. Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне. И сказал Господь: слышите, что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их? сказываю вам, что подаст им защиту вскоре» (Лк. 18, 1-9).
Спаситель осуждает лишь такую молитву, когда говорят, не задумываясь над смыслом, когда действуют лишь уста, а сердце и ум бездействуют. Спаситель говорит о многословии (греч. полулогия, Мф. 6, 7), что следует понимать как поток механических и бездумных слов.
Итак, осуждая механическую, бездушную, мертвую молитву, Спаситель заповедует Своим ученикам обращаться к Богу словами живыми и искренними, словами, в которых соединены и жажда, чтобы в мире восторжествовала правда, справедливость Божия, и доверие, вера в то, что Отец Небесный не оставит Свое чадо без помощи, поддержки и пропитания. Молитва учеников Христовых – молитва Божиих детей.
Однако... «знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф. 6, 8), говорит Господь, и мы недоумеваем: стоит ли вообще молиться, если Бог и так знает все наши нужды?.. Стоит, потому что, обращаясь к Богу, мы входим в личное общение с Ним, показываем, что мы действительно призываем Его и хотим увидеть исполнение в нашей жизни Его воли.
Произнесенная устами Спасителя, Молитва Господня сразу становится достоянием Церкви, достоянием всех верующих. Древнехристианский памятник 2-го века «Учение Апостолов» (Дидахи) предписывал произносить ее три раза в день.
В бытовом сознании Молитва Господня часто воспринимается как милая беседа с Богом. Мы, думают некоторые, первым делом прославляем нашего Создателя, просим Его когда-нибудь установить на земле Царство Небесное, (чтобы у нас и на земле было так же прекрасно, как и на небе), не забываем напомнить, что нам необходим насущный хлеб. Заканчиваем мы молитву просьбой к Господу благословлять и оберегать наш уют и комфорт, как внешний, в жизненных обстоятельствах (не введи нас во искушение), так и внутренний (избавь от лукавого)...
Однако действительный смысл Молитвы Господней совершенно иной. Идеи, которые были вложены Спасителем в эту Молитву, – это не идеи мещанского беспроблемного быта и благополучия. Молитва говорит о самом дорогом, самом ожидаемом. Это идеи наступления Царства Небесного. «О, если бы Ты расторг небеса и сошел!» (Ис. 64, 1), – отчаянно молится древний пророк... Бог не может не слышать, как мятется человеческий дух, как томится по освобождению из рабства греху и тлению, как жаждет Спасения.
И Бог сходит... «блаженны очи, видящие то, что вы видите! Ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть то, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали»(Лк. 10, 23-24).
Смысл проповеди Христовой в том, что с Его приходом началась новая эра. Эта эпоха, принципиально отличающаяся от всего, что было прежде, несет миру установление Царства Божьего.
Царство Божие, или, как точнее передает славянский текст, Царствие Божие (т.е. Царствование Божие), означает то время, когда править миром будет Бог. Сегодня в Евангелии князем мира назван диавол. Он пытается влиять на людей, осуществлять свою волю зла и греха через людей. Удается ему это? С горечью признаемся – да.
Как в таком плотном тумане греховного помрачения двигаться? Как идти к Богу, как достичь спасения?
И вот Пришествие Христово вводит нас в реальность совершенно другой жизни. В мир и в души людей вкладываются дрожжи новой жизни (вспомним притчу Христову о закваске). Дух Святой начинает преображать этот мир. В лице Иисуса Христа человек имеет прекрасный пример Того, Кто прожил по-Божьему. Но Христос больше, чем просто пример. Христос исцеляет человеческую природу. Человечество обессилело в поиске смысла жизни, в тоске по Богу. Христос предлагает войти в Его жизнь. Вместо поврежденной и ослабевшей человеческой природы мы можем воспринять новую, сильную, Христову природу. Таинство Крещения поистине является Таинством обновления, воссоздания человека.
Пришествие Христово открывает реальность новой жизни, нового мира. Того мира, в котором будет править отнюдь не диавол, но Бог. Мира, в котором основой отношений людей будет мир и любовь. Этот мир еще не явлен, он не проявился, но он грядет и уже сегодня начинает осуществляться.
Сила будущего Царства уже врывается в век нынешний, в виде изгнания бесов, чудес и знамений.
А теперь попытайтесь уловить ухом и сердцем темы Молитвы Господней.
Христиане уже сегодня могут принять на себя новый образ жизни, родиться заново (в Таинствах Крещения и Миропомазания) истинными сыновьями и дочерьми Небесного Отца. Отца, Который не от земли, а от Неба, свыше… Мы уже сегодня можем начать жить в атмосфере Царства Небесного, соединяясь с Богом (в Таинстве Евхаристии) и деятельными усилиями приближая окончательное и абсолютное наступление Царства Божия на земле.
Мы знаем, что мир непослушен и зол, и поэтому просим, чтобы воля Божия так же торжествовала на земле, как она торжествует в небесном ангельском мире.
В этом шествии к новому миру, который может наступить со дня на день, мы просим укрепить нас хлебом насущным (то есть, потребным лишь на один день).
В свете Царства Небесного у людей меняются и их отношения с окружающими, происходит коренная перестройка всего ветхого человеческого существа по принципу подобия Богу. Именно поэтому мы можем сказать «и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим».
Наконец, мы знаем, что наступлению Царства Небесного, замыслам Божиим противится враг Божий и враг рода человеческого, прежний князь мира – диавол. Он не может себе представить, что его время прошло, что он должен покинуть мир… Диавол пытается удержаться у власти, он искушает верующих, подвергая их скорбям и напастям. Мы просим Бога удержать диавола на цепи, не дать ему погубить нас, во всяком случае не подвергать нас такому испытанию, которого мы можем не выдержать: «...и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого».
Именно в этом напряженном противостоянии двух эпох и двух царств, сменяющих друг друга, только и можно понимать Молитву Господню. Она – как завещание от Спасителя Христа – постоянно напоминает нам о том, что мы не безучастные зрители процесса Восстановления и Спасения мира. Мы соучастники этого процесса, мы верные дети, продолжатели дела Отца нашего Небесного и Его Единородного Сына Иисуса Христа.
Мы не можем говорить здесь обо всех аспектах Молитвы Господней. Обратимся лишь к некоторым темам.
И первое, что обращает на себя внимание, – это то, что во всех обращениях и просьбах этой Молитвы мы читаем местоимение множественного числа наш, наши, нашим и проч. (Отче наш, долги наши и т.д.). Во времена земной жизни Спасителя молитвы всегда произносились во множественном числе. Это правило распространялось также и на молитвы, возносимые в одиночестве. Таким образом, просящий отождествлял свои нужды с нуждами всего собрания и всего иудейского народа, показывал, что он не сам по себе, но представитель священного Божьего народа.
Древний Израиль осознавал себя единым народом, единой семьей. Так же и христиане осознают себя Новым Израилем и новой Божией семьей – Церковью. У них поистине «одно сердце и одна душа» (Деян. 4, 32).
В Ветхом Завете крайне редко говорится о Боге как об Отце. Однако Спаситель именно так заповедует обращаться к Богу. Более того, несколько сухое и, как кажется, официальное Отче в нашем переводе Молитвы не совсем отражает мысль подлинника. Арамейское Abba (или Авва) – это первые слова, которые произносит палестинский ребенок. У нас мама, а на Востоке авва, что значит папочка.
Христос Спаситель позволяет назвать Господина Вселенной домашним, нежным словом. Мы – семья Божия… Св. Киприан Карфагенский восклицает: «О, какое к нам снисхождение, какое обилие благоволения и благости Господа, когда Он дозволил нам называть Бога Отцом, а себя именовать сынами Божиими... Никто из нас не дерзнул бы употребить это имя в молитве, если бы Он Сам не дозволил так молиться».
Мы родственники Богу! По мысли святых отцов, этим кратким «Отец» перебрасывается мост между двумя природами, бесконечно отстоящими друг от друга: Божественной и человеческой.
Никому прежде не было дано обращаться к Богу как к Отцу. Однако ныне, через Христа, эта дистанция преодолена и нам дано право называть Бога Отцом. «У кого есть Отец, тот чувствует себя под мощным крылом, огражденным от всякой опасности; чувствует, что ему нет нужды ни о чем беспокоиться. Все будет — и пища, и одежда, и кров, и что ему стоит только обратиться к Отцу, когда чего захочет, и все получит... – пишет блаж. Августин, – ибо в каком уже прошении откажет сынам Своим Бог, когда даровал им прежде всего власть быть чадами Божьими...»
Однако, дерзая произносить легкое на языке Отче, будем помнить, что это не только дар, это и ответственность. Вспомним, как Ап. Павел пишет о замысле Божием относительно всех нас. Бог нас определил «быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братьями» (Рим. 8, 29). Мы – дети Божии. И если у нас общий Отец, это значит, что мы все друг другу братья и сестры. Соответственно и относиться мы должны друг ко другу с братской любовью и нежностью.
«Вы не можете называть Отцом вашим всеблагого Бога, если вы сохраняете сердце жестокое и бесчеловечное; ибо в таком случае в вас больше не остается знака благости Отца Небесного», – говорит об этом решительно Святитель Иоанн Златоуст.
Постепенно, как в земных детях отражаются черты их земных родителей, так и в сыновьях и дочерях, рожденных Свыше, будут отражаться черты их Небесного Родителя.
Христианин приобретет похожесть на Небесного Отца. Это то, что в православной мистике называется обожением. Именно поэтому святые отцы упорно отстаивали учение о совершенно полном восприятии Христом человеческой природы. Ибо если Христос стал человеком, в полном смысле этого слова, то и человек может совершенно реально воспринять в себя Божественные энергии, которые сделают его совершенным сыном. «Дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы чрез них соделались причастниками Божеского естества» (2 Петр. 1, 4).
Мы знаем, что именно учение об обожении, о возможности вхождения человека в Божественную Жизнь является основой православного богословия. Позволяя нам называть Бога Отцом, вернее даже, заповедуя именно так Его и называть, Молитва Господня уже первым словом своим возводит нас к высочайшим богословским размышлениям; можно сказать, что в первом слове этой молитвы, словно в зерне, заключена энергия всего православного богословия.
Напомню, что мы говорим о Молитве Господне, оставленной Христом Его ученикам в завещание.
Спаситель учит нас обращаться к Богу не иначе, как Отец, причем у Отца Небесного большая семья – все христиане.
Христос объясняет, что основным мотивом нашей молитвы должно быть стремление жить с Богом. Мы молимся не о том, чтобы сытно питаться, хорошо одеваться. Мы молимся о том, чтобы святилось Имя Отца Небесного, что означает торжество дела Божия на земле. Мы молимся о том, чтобы пришло Царствие Его, чтобы исполнялась во всей Вселенной воля Его.
Христианин – это чадо Божие. Его связывают с Отцом Небесным отношения нежной любви и доверия. «Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мф. 7, 9-11). Так говорит Спаситель, уча Апостолов обращаться к Господу доверчиво и искренне. И нет никакого сомнения: если люди милосердны и нежны к своим детям, то разве отвернется Небесный Родитель от молящегося сына или дочери?
Наша молитва должна быть доверчивой. Мы всегда должны помнить: 1) что Господь слышит нас; 2) Господь даст нам все, что нам необходимо.
Христианская молитва – это не требование, обращенное к небу. Это жест доверия Богу. Как ребенок вкладывает свою руку в ладонь отца или матери и доверяет им, куда бы его родители ни повели, так и христианин всецело предает себя в Руку Божию. И знает, что все, что Господь ни сделает, – к лучшему.
Сотрудница одного из детских приютов рассказывала мне про мальчика, которого мать-алкоголичка привела и оставила на оживленной городской улице. А сама ушла. И ребенок ждал мать трое суток, никуда не уходя. Он верил, что мать вернется.
Но Господь никогда не сделает ничего подобного. Он, однажды взяв человека, никогда его не бросит. Как говорит древний автор, Бог – «твердыня» (Втор. 32, 4) Своего народа. И несколько десятков раз Ветхий и Новый Заветы повторят мысль о верности Бога тем, кто Ему поверил.
Христианин доверяет Богу и знает, что, если что-то Он не исполняет, это не потому, что человек не услышан, а потому, что, может быть, лучше, чтобы произошло не по-нашему, а по-Божьему.
Помните, Сам Христос молится пред смертью в Гефсиманском саду о том, чтобы чаша мучений Его миновала? Но тут же добавляет: «впрочем, не как я хочу, но как Ты» (Мф. 26, 39).
Послушаем святителя Феофана Затворника: «Господь побуждает к молитве, обещая услышать, как отец слышит прошения своих детей. Но тут же намекает на причину и того, почему иногда бывают не услышаны или не исполняются молитвы и прошения. Отец не даст детям камня вместо хлеба и змеи вместо рыбы (Мф. 11, 10-13). …А прошения наши нередко походят на прошение змеи и камня. Нам кажется, что хлеб и рыба – то, чего мы просим, а Отец Небесный видит, что просимое будет для нас камнем и змеей, –- и не дает просимого. Скажешь: зачем же молиться? Нет, не молиться нельзя. Но в молитвах об определенных предметах всегда надо содержать в мысли условие: ”если, Господи, Сам Ты находишь это спасительным”. Святой Исаак Сирин и всякую молитву советует завершать так: ”Господи, Ты знаешь, что для меня полезно: сотвори же со мною по воле Твоей”».
В свете сказанного несложно понять, что означают слова Молитвы Господней: «да будет воля Твоя на земле, как и на небе».
«Небо» – в данном контексте означает иной, Горний, мир. Там обитает Бог, окруженный бесчисленным ангельским воинством. Само слово «ангел» (в греч. вестник, посланник) указывает на того, кто не рассуждает, исполняя волю Божию. Не рассуждает не потому, что безумен (напротив, ангелы в Предании Церкви называются «умными силами»). Не рассуждает потому, что знает, что воля Божия направлена на спасение мира, воля Божия приведет тварь к блаженству.
«Бог хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Ин. 2, 4). Бог хочет, чтобы мир достиг той великой цели – освящения и обожения, – к которой он призван.
Человек, осуетившись в умствованиях своих (Рим. 1, 21), заблудился в мире. Ради чего следует жить? как надо жить? – человек забыл, потому что оторвался в своей жизни от Бога.
Но продолжим в другой раз…

Эта поистине замечательная фотография запечатлела радость на лицах паломников, окропляемых водой из священной реки Иордан.
Фото диакона (ныне священник) Михаила Малюшина.
- Перейти к следующей записи Разговор с Небесами 3
- Перейти к предыдущей записи Разговор с Небесами 1