Частички бытия...
Путевые заметки: 1953-й…
«…Маленькая черная "тарелка", – писала я в очерке Семь лет после войны, – волшебно раздвигала стены нашей комнаты, заполняя ее то пением Сергея Лемешева, то детским голосом знаменитой чтицы Марии Петровой, то грудными звуками виолончели, то свистками футбольных судей и криками болельщиков…». То, добавлю, непередаваемо добрым и теплым голосом Николая Литвинова, который наверняка еще помнят и многие «юные слушатели» более поздних поколений, чем мое.
Однако эти более поздние поколения уже не застали с утра до вечера рефреном звучавшие песни типа:
Сталин – наша слава боевая,
Сталин – нашей юности полет,
С песнями, борясь и побеждая,
Наш народ за Сталиным идет!
Нам даны сверкающие крылья…
Ну, и так далее. Все это воспринималось как некая данность, впитанная, можно сказать, с молоком матери, почти на генетическом уровне, и никто из «рядовых» советских людей, а уж тем более, мы, дети, и помыслить не мог о том, что когда-нибудь может наступить какая-то другая реальность…
Я училась в восьмом классе, когда радио донесло первое известие о серьезных проблемах со здоровьем вождя (да, так его именовали), а потом целыми днями из черных тарелок неслась классическая музыка, прерываемая лишь «бюллетенями здоровья товарища Сталина» (это теперь мы знаем, как непросто всё было в те мартовские дни в Кунцево…). А потом наступил день, когда страна узнала, что Иосиф Виссарионович Сталин скончался.
И вся наша школа, когда нас созвали в актовый зал и директор Зинаида Степановна сообщила печальную весть, плакала. Взрослые – о том, ЧТО дальше? КАК будет дальше? КТО будет дальше? Ну, а мы… Я училась тогда в восьмом классе, уже в «старшей школе», нас уже называли на «вы», но, хотя были вещи, которые даже у нас, школьников, начинали вызывать вопросы, – ничего, никого другого мы просто не представляли: мы родились и жили со Сталиным, и вот теперь его больше нет. И мы плакали вместе со всеми.
Поэтому сейчас мне крайне интересно было встретить упоминание о событиях тех дней на страницах книги митрополита Вениамина (Федченкова) «Записки епископа» (стр. 433). То есть не официальную позицию Церкви того времени, а что-то, записанное одним из ее иерархов лично для себя:
«И.В. Сталин
Ныне в половине девятого часов утра по радио передали, что у И.В. Сталина было кровоизлияние в мозг. Правая сторона тела поражена. Давление крови от 320 до 120. От дел отошел. Заменит его «правительство»; а лица особого не указано.
Великая утрата!
Ныне служил молебен о здравии его (в Соборе).
Да будет воля Божия!
Какое провиденциальное значение этого факта? Да еще при обострении агрессии Америки?
Не знаю.
***
15 марта я получил письма по поводу смерти и погребения И.В. Сталина[1]. Выпишу:
а) Одна старушка-артистка пишет: «Большая потеря для тех, кто правильно мыслят», что «ушел от нас на вечность наш дорогой, первый вождь». «А других и касаться не надо».
б) Священник пишет:
«Приношу свое соболезнование нашей общей скорби в утрате великого нашего вождя и друга свободолюбивых братских народов, Иосифа Виссарионовича Сталина! Да помянет его Господь во Царствии небесном Своим Человеколюбием! Вечная от нас ему память».
10 марта 1953 г.
в) Одна постоянная богомолка пишет:
«Дорогой наш Владыко! Я грешила. И вот в пятницу я пришла в храм на вечернее богослужение. Когда я увидела, что Церковь молится за упокой его души, я почувствовала себя виноватой пред Богом, пред Церковью, пред Вами. Я забыла, что Господь-то ведь учит нас любить и молиться даже за врагов; да и Вы, ведь, нас об этом учили. Простите меня, Владыко.
Я тогда тоже помолилась со всеми за упокой души новопреставленного; потому что я верю в то, что «Церковь делает, то это, значит, так и надо».
г) Из Москвы пишут:
«Мы все переживали скорбные дни: смерть мудрого, доброго нашего Сталина Иосифа Виссарионовича потрясла всех нас. Все мы, вместе с А-ой, плакали горькими слезами, слушая эти скорбные сообщения.
Внук Сережа рассказал нам, что, когда ученики пришли в школу, то их всех пригласили в зал; там директор сообщил им, что скончался И.В. Сталин: он так любил детей! Он так много заботился о детях; теперь его не стало.
Все были потрясены этим горем. И все плакали в школе.
Плакал и я, слушая по радио в своей хате, как хоронили нашего мудрого Сталина; как народ провожал своего отца и учителя.
Все, от мала до велика, до старых людей, все горюют в эти траурные дни».
11 марта
Это всё. Далее митрополит Вениамин переходит к рассказу об убийстве семьи одного священника, «под корень», убийстве уголовном, без политической подоплеки, и больше к теме Сталина не возвращается…
***
…После войны маму перевели с Ладожского направления на Выборгское, и она иногда брала меня собой в Выборг. Ездила я нелегально, в «собачнике», как в шутку именовали проводники поперечную нишу над дверью купе, куда обычно укладывали матрацы и пр. Тогда в Выборг ходил паровик, и это было целое путешествие. От этих поездок мало что осталось в памяти, кроме вокзальной площади в развалинах и неповторимого кисловатого вкуса ноздреватого выборгского хлеба.…
Но с какого-то времени мама как железнодорожница получила льготу на «иждивенцев», то есть, раз в год она могла взять на меня (старшая сестра Эля уже работала) бесплатный билет на поезд дальнего следования.
И вот летом того же, 53-го, года я в первый раз отправилась в дальнее путешествие. В Молдавию! Днестр, красивейшая река, живописные гуцулы с правого берега, пирамидальные тополя, аккуратные мазанки, бархатное ночное небо, усеянное незнакомыми жителям северных широт яркими звездами, цикады, мед в «глечиках», молодые грецкие орехи, еще что-то, уж не помню. Местечко Каменка, где мы прожили недели, наверное, три, сегодня в Интернете зовется «Жемчужиной Приднестровья»…
***
Когда именно всё это было, я бы, конечно, не запомнила – если бы не некая «деталь», не запомнить которую было невозможно: по дороге в Молдавию на каждом полустанке висели портреты Берии, когда же ехали обратно – все они были сняты. В интернете, как известно, можно найти всё, и я нашла там сейчас подробный рассказ о «деле Берии», об аресте, произошедшем после заседания президиума ЦК КПСС 26 июня 1953 года, смещении его с постов заместителя Председателя Совета Министров СССР и министра внутренних дел СССР, о следствии и, в декабре того же года, – расстреле. (Кто хочет, может прочесть обо всем этом здесь – http://www.famhist.ru/famhist/karpach/000699b0.htm. Мне, правда, стало там так, мягко говоря, неуютно, что я поспешила оттуда уйти…)
Я оставляю за скобками такие темы, как «бериевская амнистия», когда на свободу было выпущено более миллиона уголовников, и то самое, печально знаменитое «холодное лето пятьдесят третьего», о котором потом был создан одноименный фильм. Как ГУЛАГ... Что-то, конечно, доносилось до нашего отроческого сознания, но более или менее полное представление о той эпохе могло сформироваться лишь много-много позднее…
Не так давно прошла информация о том, что, по данным Центра Левады, чуть ли не 45 % опрошенных россиян считают, что политические репрессии сталинского времени были оправданными. Не могу не сказать: «Иди и смотри». Вот хотя бы это: http://azbyka.ru/forum/xfa-blog-entry/levashovskaja-pustosh-foto.1425/
***
Придя после летних каникул в школу, уже в девятый класс, мы обнаружили в расписании три совершенно новых предмета: логику, психологию и стенографию!
Я вспомнила об этом только недавно, когда начала обдумывать свои заметки. Зашла в интернет, чтобы выяснить для себя историю этого прогрессивного, как я его расценила поначалу, нововведения. И оказалось, что еще в 1946 году ЦК ВКП(б) в постановлении «О преподавании логики и психологии в средней школе» (от 3 декабря) «признал совершенно ненормальным, что в средних школах не изучается логика и психология, и счел необходимым ввести в течение 4 лет, начиная с 1947/48 учебного года, преподавание этих предметов во всех школах Советского Союза». Одним из аргументов было то, что практически все выпускники школ шли тогда в вузы, что всячески поддерживалось: надо ли объяснять, какой урон нанесла война квалифицированным кадрам...
В соответствии с этим постановлением в 1947–1949 годах преподавание психологии было введено в 598 средних школах… Тогда же, в 1947 году, был выпущен учебник Б.М. Теплова «Психология», предназначенный для старших классов средней школы, в 1953-м переиздан, а в 1954-м вышел учебник «Логика» С.Н. Виноградова и А.Ф. Кузьмина. В 1956 году появился еще один учебник для школьников, подготовленный Г.А. Фортунатовым и А.В. Петровским. Вот ссылки: http://grey-croco.livejournal.com/849679.html, http://ivgnnm.livejournal.com/250938.html http://rghost.ru/39249997.
«Логика хороша и по сей день, – пишет один из авторов. – Психология описывает уровень того времени, с тех пор наука ушла далеко вперед».
И… неожиданный вывод, прописными буквами: «ВОТ ЧЕМУ НАДО УЧИТЬ: ЛОГИКЕ И ПСИХОЛОГИИ, ВМЕСТО ДИКОСТИ “ЗАКОНА БОЖИЯ”».
Хрущев, пришедший к власти как раз в сентябре 1953-го, вскоре отменил эти предметы, но, к счастью, я еще успела ухватить их «за хвост»: в девятом и десятом классах. Чему очень в дальнейшей своей жизни была рада – и когда «грызла гранит наук» в Университете, и когда, много-много потом, постигала «дикости Закона Божия»
Предметы эти закладывали основы системного мышления, а оно оказывает себя везде – и в видимом, и в невидимом... Так мне кажется, во всяком случае.
Как я сказала, одновременно с логикой и психологией нам стали давать стенографию. Естественно, мне интересно было выяснить мотивы введения в тогдашнюю школьную программу и этого предмета. И вот что выяснилось:
«Сейчас, когда наша страна уделяет огромное внимание научной организации труда (НОТ), значение стенографии как фактора, позволяющего экономить время и труд при выполнении любой письменной работы, еще более увеличивается. Учащиеся школ, изучающие стенографию, уже в процессе обучения смогут использовать ее для конспектирования уроков, а в дальнейшем, обучаясь в техникуме или вузе, — при записи лекций. Она окажет им также неоценимые услуги в любой работе, связанной с умственным трудом».
У меня стенография шла хорошо, и она действительно оказала мне неоценимую услугу в Университете, при записи лекций. Правда, пользоваться ими могла только я: все они были пересыпаны стенографическими значками, обозначавшими наиболее употребительные части речи, слова и термины. (По всей видимости, в «глубинке», откуда приехали учиться многие мои сокурсники, стенография введена не была.) Сейчас, увы, я помню только значок для слова «который»
.
Продолжение, как говорится, следует...
[1] И.В. Сталин скончался 5 марта 1953 года.
Путевые заметки: 1953-й…
«…Маленькая черная "тарелка", – писала я в очерке Семь лет после войны, – волшебно раздвигала стены нашей комнаты, заполняя ее то пением Сергея Лемешева, то детским голосом знаменитой чтицы Марии Петровой, то грудными звуками виолончели, то свистками футбольных судей и криками болельщиков…». То, добавлю, непередаваемо добрым и теплым голосом Николая Литвинова, который наверняка еще помнят и многие «юные слушатели» более поздних поколений, чем мое.
Однако эти более поздние поколения уже не застали с утра до вечера рефреном звучавшие песни типа:
Сталин – наша слава боевая,
Сталин – нашей юности полет,
С песнями, борясь и побеждая,
Наш народ за Сталиным идет!
Нам даны сверкающие крылья…
Ну, и так далее. Все это воспринималось как некая данность, впитанная, можно сказать, с молоком матери, почти на генетическом уровне, и никто из «рядовых» советских людей, а уж тем более, мы, дети, и помыслить не мог о том, что когда-нибудь может наступить какая-то другая реальность…
Я училась в восьмом классе, когда радио донесло первое известие о серьезных проблемах со здоровьем вождя (да, так его именовали), а потом целыми днями из черных тарелок неслась классическая музыка, прерываемая лишь «бюллетенями здоровья товарища Сталина» (это теперь мы знаем, как непросто всё было в те мартовские дни в Кунцево…). А потом наступил день, когда страна узнала, что Иосиф Виссарионович Сталин скончался.
И вся наша школа, когда нас созвали в актовый зал и директор Зинаида Степановна сообщила печальную весть, плакала. Взрослые – о том, ЧТО дальше? КАК будет дальше? КТО будет дальше? Ну, а мы… Я училась тогда в восьмом классе, уже в «старшей школе», нас уже называли на «вы», но, хотя были вещи, которые даже у нас, школьников, начинали вызывать вопросы, – ничего, никого другого мы просто не представляли: мы родились и жили со Сталиным, и вот теперь его больше нет. И мы плакали вместе со всеми.
Поэтому сейчас мне крайне интересно было встретить упоминание о событиях тех дней на страницах книги митрополита Вениамина (Федченкова) «Записки епископа» (стр. 433). То есть не официальную позицию Церкви того времени, а что-то, записанное одним из ее иерархов лично для себя:
«И.В. Сталин
Ныне в половине девятого часов утра по радио передали, что у И.В. Сталина было кровоизлияние в мозг. Правая сторона тела поражена. Давление крови от 320 до 120. От дел отошел. Заменит его «правительство»; а лица особого не указано.
Великая утрата!
Ныне служил молебен о здравии его (в Соборе).
Да будет воля Божия!
Какое провиденциальное значение этого факта? Да еще при обострении агрессии Америки?
Не знаю.
***
15 марта я получил письма по поводу смерти и погребения И.В. Сталина[1]. Выпишу:
а) Одна старушка-артистка пишет: «Большая потеря для тех, кто правильно мыслят», что «ушел от нас на вечность наш дорогой, первый вождь». «А других и касаться не надо».
б) Священник пишет:
«Приношу свое соболезнование нашей общей скорби в утрате великого нашего вождя и друга свободолюбивых братских народов, Иосифа Виссарионовича Сталина! Да помянет его Господь во Царствии небесном Своим Человеколюбием! Вечная от нас ему память».
10 марта 1953 г.
в) Одна постоянная богомолка пишет:
«Дорогой наш Владыко! Я грешила. И вот в пятницу я пришла в храм на вечернее богослужение. Когда я увидела, что Церковь молится за упокой его души, я почувствовала себя виноватой пред Богом, пред Церковью, пред Вами. Я забыла, что Господь-то ведь учит нас любить и молиться даже за врагов; да и Вы, ведь, нас об этом учили. Простите меня, Владыко.
Я тогда тоже помолилась со всеми за упокой души новопреставленного; потому что я верю в то, что «Церковь делает, то это, значит, так и надо».
г) Из Москвы пишут:
«Мы все переживали скорбные дни: смерть мудрого, доброго нашего Сталина Иосифа Виссарионовича потрясла всех нас. Все мы, вместе с А-ой, плакали горькими слезами, слушая эти скорбные сообщения.
Внук Сережа рассказал нам, что, когда ученики пришли в школу, то их всех пригласили в зал; там директор сообщил им, что скончался И.В. Сталин: он так любил детей! Он так много заботился о детях; теперь его не стало.
Все были потрясены этим горем. И все плакали в школе.
Плакал и я, слушая по радио в своей хате, как хоронили нашего мудрого Сталина; как народ провожал своего отца и учителя.
Все, от мала до велика, до старых людей, все горюют в эти траурные дни».
11 марта
Это всё. Далее митрополит Вениамин переходит к рассказу об убийстве семьи одного священника, «под корень», убийстве уголовном, без политической подоплеки, и больше к теме Сталина не возвращается…
***
…После войны маму перевели с Ладожского направления на Выборгское, и она иногда брала меня собой в Выборг. Ездила я нелегально, в «собачнике», как в шутку именовали проводники поперечную нишу над дверью купе, куда обычно укладывали матрацы и пр. Тогда в Выборг ходил паровик, и это было целое путешествие. От этих поездок мало что осталось в памяти, кроме вокзальной площади в развалинах и неповторимого кисловатого вкуса ноздреватого выборгского хлеба.…
Но с какого-то времени мама как железнодорожница получила льготу на «иждивенцев», то есть, раз в год она могла взять на меня (старшая сестра Эля уже работала) бесплатный билет на поезд дальнего следования.
И вот летом того же, 53-го, года я в первый раз отправилась в дальнее путешествие. В Молдавию! Днестр, красивейшая река, живописные гуцулы с правого берега, пирамидальные тополя, аккуратные мазанки, бархатное ночное небо, усеянное незнакомыми жителям северных широт яркими звездами, цикады, мед в «глечиках», молодые грецкие орехи, еще что-то, уж не помню. Местечко Каменка, где мы прожили недели, наверное, три, сегодня в Интернете зовется «Жемчужиной Приднестровья»…
***
Когда именно всё это было, я бы, конечно, не запомнила – если бы не некая «деталь», не запомнить которую было невозможно: по дороге в Молдавию на каждом полустанке висели портреты Берии, когда же ехали обратно – все они были сняты. В интернете, как известно, можно найти всё, и я нашла там сейчас подробный рассказ о «деле Берии», об аресте, произошедшем после заседания президиума ЦК КПСС 26 июня 1953 года, смещении его с постов заместителя Председателя Совета Министров СССР и министра внутренних дел СССР, о следствии и, в декабре того же года, – расстреле. (Кто хочет, может прочесть обо всем этом здесь – http://www.famhist.ru/famhist/karpach/000699b0.htm. Мне, правда, стало там так, мягко говоря, неуютно, что я поспешила оттуда уйти…)
Я оставляю за скобками такие темы, как «бериевская амнистия», когда на свободу было выпущено более миллиона уголовников, и то самое, печально знаменитое «холодное лето пятьдесят третьего», о котором потом был создан одноименный фильм. Как ГУЛАГ... Что-то, конечно, доносилось до нашего отроческого сознания, но более или менее полное представление о той эпохе могло сформироваться лишь много-много позднее…
Не так давно прошла информация о том, что, по данным Центра Левады, чуть ли не 45 % опрошенных россиян считают, что политические репрессии сталинского времени были оправданными. Не могу не сказать: «Иди и смотри». Вот хотя бы это: http://azbyka.ru/forum/xfa-blog-entry/levashovskaja-pustosh-foto.1425/
***
Придя после летних каникул в школу, уже в девятый класс, мы обнаружили в расписании три совершенно новых предмета: логику, психологию и стенографию!
Я вспомнила об этом только недавно, когда начала обдумывать свои заметки. Зашла в интернет, чтобы выяснить для себя историю этого прогрессивного, как я его расценила поначалу, нововведения. И оказалось, что еще в 1946 году ЦК ВКП(б) в постановлении «О преподавании логики и психологии в средней школе» (от 3 декабря) «признал совершенно ненормальным, что в средних школах не изучается логика и психология, и счел необходимым ввести в течение 4 лет, начиная с 1947/48 учебного года, преподавание этих предметов во всех школах Советского Союза». Одним из аргументов было то, что практически все выпускники школ шли тогда в вузы, что всячески поддерживалось: надо ли объяснять, какой урон нанесла война квалифицированным кадрам...
В соответствии с этим постановлением в 1947–1949 годах преподавание психологии было введено в 598 средних школах… Тогда же, в 1947 году, был выпущен учебник Б.М. Теплова «Психология», предназначенный для старших классов средней школы, в 1953-м переиздан, а в 1954-м вышел учебник «Логика» С.Н. Виноградова и А.Ф. Кузьмина. В 1956 году появился еще один учебник для школьников, подготовленный Г.А. Фортунатовым и А.В. Петровским. Вот ссылки: http://grey-croco.livejournal.com/849679.html, http://ivgnnm.livejournal.com/250938.html http://rghost.ru/39249997.
«Логика хороша и по сей день, – пишет один из авторов. – Психология описывает уровень того времени, с тех пор наука ушла далеко вперед».
И… неожиданный вывод, прописными буквами: «ВОТ ЧЕМУ НАДО УЧИТЬ: ЛОГИКЕ И ПСИХОЛОГИИ, ВМЕСТО ДИКОСТИ “ЗАКОНА БОЖИЯ”».
Хрущев, пришедший к власти как раз в сентябре 1953-го, вскоре отменил эти предметы, но, к счастью, я еще успела ухватить их «за хвост»: в девятом и десятом классах. Чему очень в дальнейшей своей жизни была рада – и когда «грызла гранит наук» в Университете, и когда, много-много потом, постигала «дикости Закона Божия»
Как я сказала, одновременно с логикой и психологией нам стали давать стенографию. Естественно, мне интересно было выяснить мотивы введения в тогдашнюю школьную программу и этого предмета. И вот что выяснилось:
«Сейчас, когда наша страна уделяет огромное внимание научной организации труда (НОТ), значение стенографии как фактора, позволяющего экономить время и труд при выполнении любой письменной работы, еще более увеличивается. Учащиеся школ, изучающие стенографию, уже в процессе обучения смогут использовать ее для конспектирования уроков, а в дальнейшем, обучаясь в техникуме или вузе, — при записи лекций. Она окажет им также неоценимые услуги в любой работе, связанной с умственным трудом».
У меня стенография шла хорошо, и она действительно оказала мне неоценимую услугу в Университете, при записи лекций. Правда, пользоваться ими могла только я: все они были пересыпаны стенографическими значками, обозначавшими наиболее употребительные части речи, слова и термины. (По всей видимости, в «глубинке», откуда приехали учиться многие мои сокурсники, стенография введена не была.) Сейчас, увы, я помню только значок для слова «который»
Продолжение, как говорится, следует...
[1] И.В. Сталин скончался 5 марта 1953 года.
- Перейти к следующей записи Путевые заметки: Кики-Вики
- Перейти к предыдущей записи Путевые заметки: О чем они. Озерки