Прекрасная античность…
Рощи, напоенные шелестом изумрудной листвы, пением птиц; колокольчиками звучат голоса дев и отроков, играющих меж деревьями. На старинном каменном жертвеннике курится дым – жертвоприношение богам, милостиво и ласково взирающим на своих детей с высоты Олимпа. Резцы ваятелей благоукрашают мир статуями, искусной резьбой по камню; за чашей пряного вина философы ведут неторопливые разговоры о небесных сферах; рожок пастуха кличет усталых овец на ночлег…
И всегда, когда читаешь какую-нибудь книгу того самого времени и встречаешься с реальной античностью, возникает впечатление, что тебя, замечтавшегося, шмякнули на землю. Каков был он, мир античного времени?
Передо мной небольшая книга: Клавдий Элиан «Пестрые рассказы». Автор жил примерно в 170-222 годах. Это время Тертуллиана, время, когда рос юный Ориген. В это время за Христа были казнены Ириней Лионский, святая Перпетуя, красавица и любимица всего Карфагена, многие другие мученики.
Клавдий Элиан – язычник, причем из тех, кто плохо относился к христианам. Он восхищается всем тем, что дает языческий мир: культура, законы, стиль жизни… Свой сборник интересных фактов из жизни известных людей и обычаев разных стран он назвал «Пестрые рассказы».
Листаю рассказы – и в какой уже раз убеждаюсь, что та, античная, реальность была куда страшней того, что рисует нам фантазия.
Загляните и вы в этот мир, в который пришло христианство.
Павсаний из Керамика был влюблен в поэта Агафона. Это все знают. Однако я расскажу о них случай малоизвестный. Однажды оба, любимый и любящий, пришли к царю Архелаю, мужу в равной мере преданному Эроту и Музам. Царь обратил внимание на то, что Агафон и Павсаний все время пререкаются друг с другом и, подозревая, что Агафон равнодушен к влюбленному, спросил, зачем он нападает на друга, который любит его больше, чем кто бы то ни было. Агафон ответил: «Сейчас объясню тебе, царь, я не сержусь на него и поступаю так не по душевной грубости. Но так как я знаю людей, мне из собственного жизненного опыта и из книг поэтов открылось, что любящим нравится, поссорившись с возлюбленным, мириться с ним вновь, — ничто не может доставить им большего удовольствия. Поэтому, стремясь как можно чаще доставлять Павсанию радость, я с ним постоянно ссорюсь, а он неизменно счастлив, когда наступает примирение. Если я буду обходиться с ним всегда ровно, Павсаний лишится этой отрады». Как передают, ответ Агафона понравился царю. В этого самого Агафона был влюблен поэт Еврипид и даже написал в его честь трагедию «Хрисипп»…
О спартанских эфорах я мог бы рассказать много достопримечательного, но сейчас ограничусь нижеследующим. Когда кто-то из тамошних красавцев предпочел бедному, но честному вздыхателю богача, они приговорили юношу к штрафу, карая, мне сдается, слабость к деньгам денежным наказанием. Другого, человека во всех отношениях порядочного, но не испытывавшего любви к благородным юношам, они тоже наказали за то, что, обладая душевными совершенствами, он никому не дарит свою любовь; эфоры были уверены, что такой человек может сделать своего возлюбленного или какого-нибудь другого юношу подобным себе. Ведь привязанность любящих, если они добродетельны, способна воспитать в их любимцах добрые качества. Поэтому лакедемонские эфоры поступают так: если юноша совершит какой-нибудь проступок, его прощают из-за неопытности и молодости, а карают за это того, кто в него влюблен, требуя, чтобы любящие знали о поступках любимых и следили за тем, что они делают.
Очень трогательные зарисовки… Весь ужас в том, что современное общество возвращается к подобным (я имею в виду гомосексуализм) стандартам жизни. Впрочем, почитаем дальше.

На острове Косе господствует обычай, согласно которому дряхлые старцы, как только замечают, что не могут более приносить пользу отечеству, так как ум их от груза лет потерял остроту, приглашают друг друга как бы в гости или на праздничное жертвоприношение и, увенчав венками голову, выпивают яд.
На острове Сардинии — так там принято — сыновья дубинами убивают своих состарившихся отцов и предают их тела земле, полагая, что дряхлым старикам постыдно жить, поскольку от возраста тело их лишилось силы.
Дербикки убивают проживших более семидесяти лет сограждан: мужчин закалывают, женщин вешают…
И вот опять и опять Элиан приводит «интересные факты» о мире своего времени, и как-то все больше осознаешь, насколько мы счастливы, что живем в мире, который изменило (во всяком случае, работало над этим и достигло некоторых успехов) христианство.

Давайте лучше почитаем историю про великого Сократа; историю, как говорится, в помощь выступающему перед аудиторией.
…Вот еще мелочь об отношениях Сократа и Алкивиада: Сократу однажды пришлось увещевать этого юношу, который робел и страшился выступить с речью перед народом. Чтобы ободрить и успокоить его, Сократ спросил: «Разве ты не презираешь вон того башмачника?» — и философ назвал его имя. Алкивиад ответил утвердительно; тогда Сократ продолжал: «Ну, а этого разносчика или мастера, шьющего палатки?» Юноша подтвердил опять. «Так вот, — продолжал Сократ, — афинский народ состоит из подобных людей. Если ты презираешь каждого в отдельности, тебе следует презирать и всех купно». Так сын Софрониска и Фенареты внушал чувство собственного достоинства сыну Клиния и Диномахи.
И все благочестиво, все пронизано сладким ароматом курений в честь богов. Любят богов, чтут богов, защищают богов от кощунств и святотатств…
Один мальчик на глазах кого-то, кто был вместе с ним в храме, поднял золотой листик, отвалившийся от венка Артемиды. Судьи положили перед ним на выбор игрушки, кости и подобранный листик. Мальчик предпочел всему золото. Поэтому он был приговорен к смерти как храмовый вор; судьи не снизошли к его возрасту и назначили кару сообразно проступку.

И в этот мир пришел Христос. «Иисус взвалил на Себя тяжесть не столько абстрактного "греха" вообще… сколько подлинный вес – их силу и последствия – человеческого греха и бунта, того сплава гордости, греха, безумия и стыда, которые в тот исторический момент воплощал в себе надменный Рим, своекорыстия иудейских вождей, кровавых мечтаний еврейских революционеров – и, кроме всего этого, бремя падений Его собственных учеников… Таким образом, здесь в самом буквальном историческом смысле, а не просто в отвлеченном богословском, один понес на себе грехи многих» (Н.Т. Райт. Бог есть. Что дальше? Как стать теми, кем мы призваны быть? М.: Эксмо. 2011. С. 175-176.)
Что это за вера Церкви в то, что Иисус Христос Своей Смертью искупил людей? Зачем Ему понадобилось умирать? Почему Церковь теме Креста уделяет так много внимания: мы изображаем Крест, целуем его, носим на себе, осеняем себя знаком Креста?..
Об этом подробно – в следующей блоговой записи.

Рощи, напоенные шелестом изумрудной листвы, пением птиц; колокольчиками звучат голоса дев и отроков, играющих меж деревьями. На старинном каменном жертвеннике курится дым – жертвоприношение богам, милостиво и ласково взирающим на своих детей с высоты Олимпа. Резцы ваятелей благоукрашают мир статуями, искусной резьбой по камню; за чашей пряного вина философы ведут неторопливые разговоры о небесных сферах; рожок пастуха кличет усталых овец на ночлег…
И всегда, когда читаешь какую-нибудь книгу того самого времени и встречаешься с реальной античностью, возникает впечатление, что тебя, замечтавшегося, шмякнули на землю. Каков был он, мир античного времени?
Передо мной небольшая книга: Клавдий Элиан «Пестрые рассказы». Автор жил примерно в 170-222 годах. Это время Тертуллиана, время, когда рос юный Ориген. В это время за Христа были казнены Ириней Лионский, святая Перпетуя, красавица и любимица всего Карфагена, многие другие мученики.
Клавдий Элиан – язычник, причем из тех, кто плохо относился к христианам. Он восхищается всем тем, что дает языческий мир: культура, законы, стиль жизни… Свой сборник интересных фактов из жизни известных людей и обычаев разных стран он назвал «Пестрые рассказы».
Листаю рассказы – и в какой уже раз убеждаюсь, что та, античная, реальность была куда страшней того, что рисует нам фантазия.
Загляните и вы в этот мир, в который пришло христианство.
Павсаний из Керамика был влюблен в поэта Агафона. Это все знают. Однако я расскажу о них случай малоизвестный. Однажды оба, любимый и любящий, пришли к царю Архелаю, мужу в равной мере преданному Эроту и Музам. Царь обратил внимание на то, что Агафон и Павсаний все время пререкаются друг с другом и, подозревая, что Агафон равнодушен к влюбленному, спросил, зачем он нападает на друга, который любит его больше, чем кто бы то ни было. Агафон ответил: «Сейчас объясню тебе, царь, я не сержусь на него и поступаю так не по душевной грубости. Но так как я знаю людей, мне из собственного жизненного опыта и из книг поэтов открылось, что любящим нравится, поссорившись с возлюбленным, мириться с ним вновь, — ничто не может доставить им большего удовольствия. Поэтому, стремясь как можно чаще доставлять Павсанию радость, я с ним постоянно ссорюсь, а он неизменно счастлив, когда наступает примирение. Если я буду обходиться с ним всегда ровно, Павсаний лишится этой отрады». Как передают, ответ Агафона понравился царю. В этого самого Агафона был влюблен поэт Еврипид и даже написал в его честь трагедию «Хрисипп»…
О спартанских эфорах я мог бы рассказать много достопримечательного, но сейчас ограничусь нижеследующим. Когда кто-то из тамошних красавцев предпочел бедному, но честному вздыхателю богача, они приговорили юношу к штрафу, карая, мне сдается, слабость к деньгам денежным наказанием. Другого, человека во всех отношениях порядочного, но не испытывавшего любви к благородным юношам, они тоже наказали за то, что, обладая душевными совершенствами, он никому не дарит свою любовь; эфоры были уверены, что такой человек может сделать своего возлюбленного или какого-нибудь другого юношу подобным себе. Ведь привязанность любящих, если они добродетельны, способна воспитать в их любимцах добрые качества. Поэтому лакедемонские эфоры поступают так: если юноша совершит какой-нибудь проступок, его прощают из-за неопытности и молодости, а карают за это того, кто в него влюблен, требуя, чтобы любящие знали о поступках любимых и следили за тем, что они делают.
Очень трогательные зарисовки… Весь ужас в том, что современное общество возвращается к подобным (я имею в виду гомосексуализм) стандартам жизни. Впрочем, почитаем дальше.

На острове Косе господствует обычай, согласно которому дряхлые старцы, как только замечают, что не могут более приносить пользу отечеству, так как ум их от груза лет потерял остроту, приглашают друг друга как бы в гости или на праздничное жертвоприношение и, увенчав венками голову, выпивают яд.
На острове Сардинии — так там принято — сыновья дубинами убивают своих состарившихся отцов и предают их тела земле, полагая, что дряхлым старикам постыдно жить, поскольку от возраста тело их лишилось силы.
Дербикки убивают проживших более семидесяти лет сограждан: мужчин закалывают, женщин вешают…
И вот опять и опять Элиан приводит «интересные факты» о мире своего времени, и как-то все больше осознаешь, насколько мы счастливы, что живем в мире, который изменило (во всяком случае, работало над этим и достигло некоторых успехов) христианство.

Давайте лучше почитаем историю про великого Сократа; историю, как говорится, в помощь выступающему перед аудиторией.
…Вот еще мелочь об отношениях Сократа и Алкивиада: Сократу однажды пришлось увещевать этого юношу, который робел и страшился выступить с речью перед народом. Чтобы ободрить и успокоить его, Сократ спросил: «Разве ты не презираешь вон того башмачника?» — и философ назвал его имя. Алкивиад ответил утвердительно; тогда Сократ продолжал: «Ну, а этого разносчика или мастера, шьющего палатки?» Юноша подтвердил опять. «Так вот, — продолжал Сократ, — афинский народ состоит из подобных людей. Если ты презираешь каждого в отдельности, тебе следует презирать и всех купно». Так сын Софрониска и Фенареты внушал чувство собственного достоинства сыну Клиния и Диномахи.
И все благочестиво, все пронизано сладким ароматом курений в честь богов. Любят богов, чтут богов, защищают богов от кощунств и святотатств…
Один мальчик на глазах кого-то, кто был вместе с ним в храме, поднял золотой листик, отвалившийся от венка Артемиды. Судьи положили перед ним на выбор игрушки, кости и подобранный листик. Мальчик предпочел всему золото. Поэтому он был приговорен к смерти как храмовый вор; судьи не снизошли к его возрасту и назначили кару сообразно проступку.

И в этот мир пришел Христос. «Иисус взвалил на Себя тяжесть не столько абстрактного "греха" вообще… сколько подлинный вес – их силу и последствия – человеческого греха и бунта, того сплава гордости, греха, безумия и стыда, которые в тот исторический момент воплощал в себе надменный Рим, своекорыстия иудейских вождей, кровавых мечтаний еврейских революционеров – и, кроме всего этого, бремя падений Его собственных учеников… Таким образом, здесь в самом буквальном историческом смысле, а не просто в отвлеченном богословском, один понес на себе грехи многих» (Н.Т. Райт. Бог есть. Что дальше? Как стать теми, кем мы призваны быть? М.: Эксмо. 2011. С. 175-176.)
Что это за вера Церкви в то, что Иисус Христос Своей Смертью искупил людей? Зачем Ему понадобилось умирать? Почему Церковь теме Креста уделяет так много внимания: мы изображаем Крест, целуем его, носим на себе, осеняем себя знаком Креста?..
Об этом подробно – в следующей блоговой записи.
