Партес

Секреты церковного пения
Партес


Мы продолжаем знакомить вас с секретами церковного пения. И очередную статью из этого цикла предлагают уже хорошо знакомые нам Виктория Голубкова и Наталья Никольская.
Пение, которое мы слышим в наших храмах: хоровое, многоголосное, театральное, даже скажу филармоническое... Многие кривятся, слыша такое пение, и тоскуют по услышанным во время паломничества монастырским молитвенным песнопениям. Но делать нечего, идешь в большой храм, в собор – готовься к партесу. Давайте поближе познакомимся с этим певческим направлением...

– «Сплошной партес! Невозможно слушать!» – примерно в таких выражениях отозвался один священник о пении в известном соборе Санкт-Петербурга. Тогда я впервые услышала это слово – «партес» – и задумалась, почему оно может носить негативный оттенок...
– Так говорят обычно, когда речь идёт о пении профессионального хорового коллектива, исполняющего в церкви за богослужением сложную композиторскую музыку, заслоняющую собой слова молитвословий, их смысл. Слова перестают быть важны. Остаётся одна музыка, страстная, эмоциональная, яркая, которой впору аплодировать, а это уже похоже на концертный зал, а не на храм.
Негативная окраска слова партес берёт своё начало ещё в древности. Когда партесный стиль только проник в русский храм (в XVII веке), по контрасту со знаменным одноголосием он воспринимался как музыка концертного типа, не имеющая ничего общего с пением-молитвой. Русское общество в XVII веке приняло партесное многоголосие как символ глубоких перемен. Реакция была бурной: одни восхищались и поддерживали, другие ожесточённо сопротивлялись. Для противников партес был проявлением латинской ереси, символом прогресса, несущего антихристианскую идею.

– Да и странно было бы, если бы не сопротивлялись… Из нашего разговора о знаменном распеве мне запомнилось, что изначально церковное пение было неразрывно связано со службой. И вдруг – слова оказались не важны… Как же так?!
– Действительно, слова вдруг отодвинулись на второй план – а всё потому, что умами овладела музыка! Ведь музыка – это сильнейшее средство воздействия на душу. Поэтому в церковном пении нельзя выходить за строгие границы, отведённые для музыкальной стихии. А партесный стиль – это именно выход за границу. И тут уж волей-неволей словесный текст уходит в тень музыкального текста. В этом и состоит главное отличие партесного стиля пения от древнерусских распевов. Партесный стиль (и в строгом историческом смысле, и в переносном, когда говорят о концертной музыке в храме) обладает яркой декоративностью, принципиально направлен на слушателя, адресован к чувствам, призван воздействовать на человеческие эмоции. В музыке партеса слышны яркие контрасты, переклички хоров. А представьте себе мощное органоподобное звучание таких композиций в роскошных новых храмах стиля барокко, на фоне новой иконописи с натуралистическим изображением святых!

1 - Интерьер в стиле барокко.jpg
Интерьер Николо-Богоявленского морского собора
г. Санкт-Петербурга в стиле барокко


В партесном стиле, как и во всём церковном искусстве того времени, «отразился разрыв между молитвенным подвигом и творчеством» [1]. Иконопись превратилась в живопись. Богослужебное пение – в музыку.

2 - Чувственная живопись Корреджо.jpg

Антонио Корреджо (1494–1534) – итальянский художник. Его иллюзионные оформления потолков,
чувственные, мифологические картины оказали чрезвычайно большое влияние на художников стиля барокко.


– Партес… Партер… Партия … Интересно, это однокоренные слова?
– Насчёт партера есть сомнения (господа филологи пусть поправят нас), но вот парта[2] и партизан[3] в этот список добавить можно смело. Все эти слова имеют общий корень, значение которого – «разделять», «отдельный», «особый». То есть, в партесе певцы хора впервые разделились на партии нижних и верхних голосов, и каждый певец стал держать в руках ноты, соответствующие его хоровой партии, тогда как раньше (в эпоху знаменного распева) все певцы смотрели в одну нотную книгу и исполняли одну общую для всех мелодию. Отсюда и произошло название – партесное пение, что значит пение по партиям. Количество партий в этих произведениях колебалось от трёх до 48-ми! Для новой многоголосной музыки стала использоваться многострочная (чаще всего – четырехстрочная) партитурная нотация, голоса в которой обозначались по-итальянски: бас, тенор, альт, дискант.

– Очень похоже на разделение голосов в современном смешанном хоре. Только во взрослых хорах женские партии обычно исполняют альты и сопрано…
– Женские голоса – альты и сопрано – впервые ввёл в церковный хор регент, дирижёр, хормейстер и композитор Александр Архангельский в начале 20-го века. Это был чрезвычайно смелый шаг, раньше женщины не допускались к участию в церковном пении, за исключением женских монастырей[4]. Самый высокий голос партитуры назывался дискант и поручался для исполнения мальчикам.

– Значит, то, что звучит сейчас в большинстве храмов, – это и есть партес? Ну, разве что только с заменой половины мужских голосов на женские…
– Слово партес сегодня стало означать любое помпезное, яркое, громогласное хоровое церковное пение, которое чаще всего можно услышать на праздничных службах, при служении архиерейским чином, в крупных храмах или городских соборах. Трактуя понятие партес как концертный стиль, следует понимать, что в буквальном значении слова партес (пение по партиям) – это любое многоголосное церковное пение. В историческом же смысле партес – это особый многоголосный хоровой стиль, основанный на технике итальянской инструментальной музыки и продержавшийся в русских храмах с середины XVII до конца XVIII века.

3 - Московский синодальный хор.jpg
Московский Синодальный хор под управлением Алексея Пузакова. Современный состав хора объединяет 80 певцов. Помимо участия в торжественных богослужениях Московский Синодальный хор выступает с концертными программами.

– А какую роль в истории русского церковного пения сыграли итальянцы? Почему, упоминая о партесе, его часто сравнивают с итальянской музыкой?
– У него действительно итальянские предки. С XVI века во многих странах Западной Европы была распространена венецианская школа хоровой музыки. Это был так называемый «роскошный стиль» венецианской школы – яркие, праздничные, колоссальные хоровые громады в сопровождении органа! Создателями жанра помпезного хорового концерта[5] считаются братья Андрэа и Джованни Габриели. Влияние этой хоровой музыки дошло в конце 16-го столетия до Польши, польские композиторы подхватили новый стиль и занялись его разработкой. Так родилась польская версия итальянского хорового стиля, которая распространилась на юго-запад Руси, где и попала в творческую лабораторию православных мастеров пения, решивших создать на его основе музыкальную альтернативу католическому пению. А уже из Киева новый стиль попал в Москву и Новгород. Такой вот путь от Венеции до Москвы.

4 - Джованни Габриели.jpg
Джованни Габриели (Giovanni Gabrieli) (ок. 1554/1557 – 12.08.1612) – итальянский композитор, органист и педагог. Наиболее яркий представитель музыкального стиля венецианской школы в начале эпохи барокко.

– И всё-таки, что нового было в разделении церковных певчих на партии? Ведь, как мы уже знаем из Вашего рассказа, на Руси в то время уже практиковалось строчное и демественное многоголосие.
– Да, многоголосное пение (и, соответственно, разделение на голоса) появилось на Руси несколько раньше партесного стиля. Но это было многоголосие совсем иного вида, и ничего общего с партесом оно не имеет. В строчном и демественном многоголосии все певцы исполняют как бы одну и ту же мелодию, которая просто расширилась, это та же одноголосная линия, только утолщённая, расцвеченная подголосками. Терпкие древнерусские созвучия и ровные, нарядные западноевропейские аккорды – явления двух абсолютно разных типов культур, разных эпох, разных образов музыкального мышления. Так что ни в коем случае нельзя считать предвестником партеса раннее русское многоголосие, которое родилось на Руси, тогда как партес пришёл извне и сотворил настоящую революцию.

– Давайте теперь поговорим об этом перевороте подробнее. С чего началась эпоха партеса?
– Условной датой официального внедрения партесного стиля принято считать 1668 год, когда на Русь прибыла грамота от двух восточных патриархов, санкционирующая введение новоисправленных текстов и нового стиля пения в русское богослужение.
Партесная роскошная хоровая музыка была мощным оружием католиков, насаждавших унию среди западного православного населения России. Поэтому западнорусские распевщики решили создать новый тип пения, который отличался бы от католического органного звучания («органного гудения») – то есть, их целью было дать альтернативу церковному пению униатов, распространившихся в то время в России (об этом мы говорили в главе про знаменный распев). Православные мастера пения Украины и Белоруссии хотели противопоставить высокому уровню музыкальной техники католиков хоровые композиции столь же сложной и совершенной конструкции, сохранив при этом в новом стиле православную строгость и молитвенность. Но, пытаясь создать такую сложную альтернативу, православные мастеропевцы невольно пошли по тому же соблазнительному пути, что и католические музыканты – не смогли преодолеть магической силы музыкальной стихии. И в результате православное пение стало таким же «роскошным».
В целом отношение к партесному многоголосию не однозначное. Например, Владимир Мартынов называет его резко уничижительно – «гибридом» музыки и богослужебного пения, «духовным компромиссом»[6].
Но самое интересное – народ полюбил новое искусство и принял его уже не как орудие борьбы с унией, а как близкое сердцу, отвечающее мировоззрению. Цель подменили средством.

– Полюбил за грандиозный размах? Или что в нём было близкого русской душе?
– Русская душа – потёмки! Кажется, ни один другой народ так не кидался из крайности в крайность, как русские – от монашеских идеалов до воинствующего безбожия, и в церковном искусстве от строгого аскетизма до чрезвычайной чувственности. Вот, в моей студенческой записной книжке есть интересное письмо Милетия Смотрицкого к старцу Печерского монастыря Антонию Мужиловскому: «Говорите: о, проклятая, проклятая уния. А давно ли говорили: о проклятая проповедь! О проклятое искусное пение! Однако ж потом, когда всё это переняли, то считаете добром? Всё у вас ересь латинская, а после, как присмотритесь к делу, то вчера вами охуленное сегодня уже хвалите».
Когда смотришь на партитуру в 12, 24 или 48 голосов, то становится не по себе – действительно грандиозно, но при этом невозможно представить себе настроение тогдашних прихожан, да и самих исполнителей этих хоровых громад. Очевидно одно: понимание сущности богослужебного пения было утрачено. Клирос стал постепенно отдаляться от алтаря в область искусства для искусства. Приоритеты расставлялись в пользу исполнительской техники, вокального мастерства. Форма стала важнее содержания и смысла…
Судя по грандиозности и изощрённости хоровых партий, а также судя по отзывам современников, очевидно, что художественный уровень пения в ту пору был достаточно высок и хоры составляли талантливые певцы и регенты (тогда регент назывался головщиком). Возможно, успех на вокальном поприще, а также азарт в освоении более сложного, и подогревали интерес русских к грандиозному пению.

Посмотреть вложение 1 - Lege Artis - Велие и преславное чудо (16-ти голосный партесный концерт).mp3

– То есть, партесное пение того времени, по сути, представляло собой настоящие концерты?
– Да, партесный стиль возник в русской певческой практике именно в жанре концерта (см. сноску № 5). Грандиозность и роскошь партеса расцветала не на блеклом фоне. Ведь немаловажно, что именно в это время при дворе царя Алексея Михайловича появляется театр. Год рождения первого русского театра – 1672 – был отмечен постановкой пьесы «Артаксерксово действо» на библейский сюжет. Для театра в Преображенском селе, где находился тогда дворец государя, было специально сооружено здание, называвшееся «Комедийные хоромины». Государь приказывает «ехать за границу приговаривать в государеву службу таких музыкантов трубачей, кои бы умели комедии устраивать».

5 - Царь Алексей Михайлович.jpg
Царь Алексей Михайлович Тишайший (1629–1676). «Одной ногой он еще крепко упирался в родную православную старину, а другую занёс за её черту» (историк В.О. Ключевский о царе).

Тогда же церковное пение вышло из стен храма – родились внецерковные жанры, о которых мы поговорим потом подробнее, – канты и колядки, эдакое «народное барокко». Канты сначала сочинялись на духовные тексты, а потом появились и светские – победные, философские и даже любовные. Все эти новинки приходили на Русь обычным маршрутом того времени – через Польшу в Украину, а потом в Москву и по всей Руси.
Так же на Русь в то время прибыли и музыкальные инструменты – орган, клавикорды, флейты, виолончели, появились формы домашнего музицирования. То есть, светская музыка в России активно начинала свою историю. А идейным двигателем, проводником польской музыки, законодателем, сформулировавшим фундаментальный кодекс правил нового музыкального искусства, самым ярким лицом новой музыкальной культуры был тогда Николай Дилецкий.

6 - Николай Дилецкий.jpg
Николай Павлович Дилецкий (примерно 1630–1680) – композитор, учёный и музыкальный просветитель.

– В чем же состояло новаторство Дилецкого в отношении светской отечественной культуры?
– Творчество Дилецкого составляет целую эпоху в истории русской музыки. Дилецкий – великий украинский композитор, педагог, регент, автор трактата, излагающего композиционные основы партесного пения. Трактат называется «Идея грамматики мусикийской, или Известные правила в слоге мусикийском, в них же обретаются шесть частей или разделений». Для краткости обычно говорят «Грамматика мусикийская», или просто – «Грамматика» Дилецкого. Этот фундаментальный труд, бывший многие десятки лет основным руководством к изучению теории музыки и композиции, существовал в 4-х редакциях: на польском, церковнославянском, русском и украинском языках.

7 - Грамматика Дилецкого.jpg
«Грамматика» Дилецкого (рукопись, хранящаяся в одном из московских архивов).

Дилецкий установил инструментальный образ мысли – то есть, сочинение просто музыки, без слов (слова потом подгонялись), что было немыслимо в эпоху знаменного распева. При этом музыкальные формы Дилецкого всегда строго отточены и имеют чёткую структуру: «начало – кульминация – финал», чего тоже нет в знаменном пении, тяготеющем к бесконечности.
Как бы ни было блестяще новаторство Дилецкого, как бы ни был роскошен партесный стиль, многие не принимали этих новшеств, не говоря уже о раскольниках-старообрядцах, категорически не признававших ничего киевского. Одним словом, строчное многоголосие XVI века – это шествие Церкви в мир, обожение мира, а партес означает наступление мира на Церковь. Отсюда раскол и вражда двух лагерей, потеря мира, потеря духовного равновесия.

Посмотреть вложение 2 - Хор Академии хорового искусства - Воскресенский канон (музыка Дилецкого).mp3

Посмотреть вложение 3 - Неизвестный исполнитель - Единородный Сыне (музыка Дилецкого).mp3


– Но неужели всё церковное пение XVII века пошло по пути, проложенному одним человеком, да к тому же еще и светским?!
–
А что тут удивительного? Историю делают отдельные личности. Правда, на уже подготовленной почве. Всё дело именно в этой самой почве: не вдруг свершилась революция 17-го года, не вдруг настала эпоха без-патриаршества, не вдруг произошёл раскол XVII века. И церковное пение сошло с рельс тоже не без предварительного «созревания». А личности – Ленин ли, Пётр ли, Никон, Дилецкий – были на гребне волны.
Церковное пение в XVII веке разветвилось и разошлось разными путями. Так, под действием натиска партесных композиций был создан удивительный стиль пения – так называемый ранний русский партес. Признаюсь, это мой любимейший стиль[7]. Если партесный концерт родился как альтернатива католическому пению, то этот вот «ранний партес» родился как альтернатива помпезному и сложному партесному концерту. Этот стиль пения возник раньше, чем появилось зрелое творчество Дилецкого, поэтому он и называется ранним партесом. В его основе лежат западные нарядные аккорды, и для исполнения требуются басы, альты, тенора и дисканты. От партесного концерта этот стиль отличается тем, что в нём нет ни полифонической изощрённости, ни соревнования голосов, нет того страстного эмоционального накала, ярких кульминаций и спадов. Благозвучные аккорды трех или четырёх голосов спокойно переливаются, перетекают друг в друга, а линия баса выписывает на фоне этих аккордов разные узорчатые фигуры, барочные завитки. Эта музыка полна покоя, света и простоты. Достаточно один раз услышать, чтобы полюбить на всю жизнь.

Посмотреть вложение 4 - Ключ разумения - Трисвятое из Литургии (ранний русский партес).mp3

Посмотреть вложение 5 - Хор Московской Патриархии - Хвалитны (ранний русский партес).mp3


Песнопения раннего партеса представляют собой свободные сочинения для двух – трёх – четырёх голосов, а также гармонизации созданных ранее одноголосных мелодий. Например, до сего дня большой популярностью пользуется «Достойно есть» царя Фёдора Алексеевича – мелодия сочинена была самим государем.

Посмотреть вложение 6 - Хор Московской Патриархии - Достойно есть (мелодия царя Фёдора).mp3

– А как наряду с появившимся блистательным соседом чувствовал себя знаменный распев?
– Мастера пения пытались древний знаменный распев втянуть в вихрь захлестнувшего всех западного музыкального течения. Появился уникальный компромисс – соединение древности с современностью, России с Западом – так называемые партесные обработки знаменного распева. То есть, знаменные мелодии стали помещаться, как икона в золотой оклад, в западные партесные аккорды – одним словом, гармонизоваться.

8 - Икона в золотом окладе.jpeg
Золотой оклад, подаренный Борисом Годуновым Троице-Сергиевой лавре в 1600 году.
Оклад скрывает до 90 % поверхности иконы; а то немногое, что осталось вне его темницы,
утонуло в затмевающем всё блеске окружающего золота.


Но витиеватый и сложный знаменный распев недолго просуществовал под грузом этого тяжёлого оклада из аккордов – вышел из употребления по причине неудобства использования за богослужением. Всё-таки гармонизация неестественна для одноголосной природы знаменного распева. Таким образом, эти партесные обработки остались в истории как любопытный эксперимент русских мастеропевцев, увлекшихся западной гармонией.
Но надо заметить, что партесные обработки знаменного распева обладают завораживающей красотой – благозвучные аккорды перетекают один в другой, украшенные барочными завитушками то в верхнем голосе, то в нижнем. И хотя из богослужебной практики партесные обработки вышли, сегодня, по причине их необыкновенной красоты, они занимают видное место в концертном репертуаре многих хоровых коллективов.

Посмотреть вложение 7 - Ключ разумения - Волсви персидстие царие (партесная обработка знаменного).mp3

Посмотреть вложение 8 - Сирин - Ликуют ангели (партесная обработка знаменного).mp3

Посмотреть вложение 9 - Хор Оптина пустынь – Совет превечный (партесная обработка знаменного).mp3

Посмотреть вложение 10 - Lege Artis - Сей день Господень (партесная обработка знаменного).mp3


Для нового нарядного многоголосия требовалась мелодика совсем иной структуры. И она появилась. Это были новые распевы местных традиций – соловецкий, тихвинский, новгородский, усольский, киевский, болгарский, греческий – эти мелодии вытеснили знаменный распев и в различных вариантах гармонизаций живут на русском клиросе до сего дня.

– Чем же завершилась эпоха правления этого «пришельца с Запада»?
– Русская культура восприимчива и подвлиятельна, но благодаря воздействиям извне рождает уникальные явления. Современные церковные распевы – разные монастырские и городские традиции, а также церковно-хоровое творчество русских композиторов – всё это наше бесценное музыкальное богатство, хотя и родилось от нерусского внешнего импульса – того самого польского партеса.
Продолжая мысль протопресвитера Александра Шмемана[8] об историческом пути православия, можно сказать, что в области церковного пения Россия, переняв эстафету от Византии, не уединилась, не спряталась, а шагнула в мир, открыла двери прогрессу, вобрала в себя всё восточное и западное, одухотворила, переосмыслила, наполнила новым содержанием.
Всё-таки зрелый партесный концерт эпохи Дилецкого – это настоящее художественное чудо, которое вылилось в новое чудо – музыку Глинки, Мусоргского, Рахманинова… во всю нашу музыкальную культуру, которая представляет собой проповедь всему миру о красоте, православии, любви…

– Выходит, не так страшен партес, как его малюют…:)
– На самом деле, это вопрос неоднозначный… Существует несколько точек зрения, одна из которых – максималистская, согласно которой любое многоголосное пение (даже такое чистосердечное и молитвенное, как монастырские распевы) в определённой мере развлекает и разнеживает. Поэтому поиск церковнопевческой истины, как считают максималисты, должен находиться в области древних одноголосных традиций. Ведь только с культурологической точки зрения партес представляет собой любопытное художественное явление. А для истории русского церковного пения партес – это явление упадка.
Но существует и оптимистический взгляд на роль партеса. Ведь благодаря европейской прививке в России родилось множество необыкновенной красоты – и в светской музыке, и в церковном пении. На материале европейского многоголосия в русских монастырях родился свой особый стиль пения[9] – его можно рассматривать как разумную альтернативу пышному помпезному пению.
Наверное, между оптимистами и максималистами нужно найти золотую середину. Раз уж так повернулась историческая машина, следует внутри самого партеса отфильтровывать вещи, более и менее достойные клироса. Но, вероятнее всего, золотая середина находится не столько в стиле пения, сколько в образе жизни тех, кто исполняет пение за богослужением. Молитвенность пения – сложное понятие. И партес можно петь молитвенно, и знаменный распев может быть исполнен чувственно… Одним словом, есть о чём подумать.

Посмотреть вложение 11 - Хор подворья Оптиной пустыни - Небесных чинов радование (монастырский распев).mp3

Примечания:

[1] Успенский Б.А. Богословие иконы Православной Церкви. Глава 14: Искусство XVII века. Расслоение и отход от церковного образа.

[2] В основе – французское a part – «особо», «в отдельности»: когда-то партами называли сиденья для одного или двух учеников, в противоположность длинным, многоместным, общим школьным столам и скамьям. Лев Успенский: «Этимологический словарь школьника».
[3] В итальянском языке «партиджано» – «приверженец», «член группы, партии». Во французском языке оно превратилось в «partisan». У нас в XVIII веке значило главным образом «сторонник», «приверженец» и лишь после войны 1812 года приобрело и теперешний смысл, и широкое распространение. Заимствованно там же, см. предыдущую ссылку.
[4] «Жены ваши в церквах да молчат; ибо не позволено им говорить…» (1 Кор. 14, 34). И апостолами были избраны только мужчины. И священнослужителем может быть только мужчина. Сегодня хор в церкви отделился от алтаря, изолировался, и к пению допускаются не только женщины, но даже некрещёные люди. Пение превратилось в профессию. А исторически пение в храме представляло собой вид священного служения, и осуществлялся специальный чин посвящения в чтецы и певцы. Женщины в священные чины не посвящаются.

[5] Слово «концерт» в переводе с итальянского означает «состязание». Применительно к музыке, концерт – концертирование – означает, что происходит состязание друг с другом голосов или групп хора (в виде перекличек, поочерёдных вступлений, появления солистов). В инструментальной музыке – это состязание солирующего инструмента и всего оркестра (концерт для скрипки с оркестром, для фортепиано с оркестром и так далее).

[6] Мартынов В. И. «История русского богослужебного пения». М., 1994 г., с. 173

[7] Этот вид пения ещё называют «знаменным многоголосием», поскольку его партитуры в XVII веке записывались знаменными крюками, а не линейными нотами. Но это многоголосие – партесная ветвь и со знаменным распевом в родстве не состоит.

[8] Призвание России – примирение Востока и Запада и спасение всего мира. Такова основная мысль книги протопресвитера Александра Шмемана «Исторический путь православия».

[9] Приведу слова одного из историков церковного пения – Владимира Мартынова: «XIX век есть век особого расцвета монастырских распевов, проникнутых самым высоким и чистым религиозным горением и вместе с тем исполненных такой простотой, сочинить которые никакой композитор не сможет. В них нет того интеллектуального накала и того высокого богословствования, до которого поднимается порой система распевов XV–XVI вв., но есть то детское простосердечие, которое оказывается иногда выше самого высокого богословия». Мартынов В.И.: «История русского богослужебного пения». М.: 1994, с. 199.

Комментарии

СПАСИ ГОСПОДИ за просвещение нас, дилетаствующих! После прочтения начинаешь кое-что понимать, по крайней мере не как та меломанка, которая после сольного фортепьянного концерта спрашивала у маэстро, ктоже всётаки выиграл-черные или белые? С помощью Вашей познавательной и очень полезной статьи кое-что разъяснил для себя. Иной раз, посещая другой храм, или в поломнической поездке, на своем дилетантском уровне всегда скорее ощущал, чем слышал, разницу в хоровом пении. Это где-то на молитвенном уровне. Не буду утверждать, что в нашем родном храме образцовый хор, хотя и частенько побеждает на епархиальных конкурсах, но на службе молитва идет "как по маслу", если можно так выразится. А вот, бывая в России в гостях у дочери, выходишь из хостинского СвятоПреображенского храма,и как будто побывал в опере. Наверное-это и есть образец партесного пения. Не скажу, что ощущение отрицательное, но восприятие совсем другое. Так же не могу сказать, что поломник со стажем и болшой географией поездок, но в последнее время стараюсь побывать хотя бы раз в год в близьлежащих монастырях, а их всего два. И в них тоже есть разница в хоровом распеве. В Святогорской лавре чисто мужской хор и распев его как бы аскетичен. Очень похож на валаамский распев, но там аскеза более выражена. Прослушивал валаамский хор конечно в записи. А вот в Свято-Никольском монастыре, недалеко от лавры, в хоре и певцы-монахи и певицы монахини, тоесть хор не профессиональный, чисто моностыский. И вот здесь как раз тот случай, когда на икону старинного письма наложили богатый оклад-ризу, оставив большую часть иконы открытой. Этот симбиоз моностыского распева и в меру партесного пения нисколько не мешал молитвенному восприятию. Небольшой курьез. В первое посещение просто поразил очень высокий, совершеннонеповторимый дискант. Очень хотелось посмотреть на этого маленького послушника. Когда с клироса спустились оба хора для совместного пения, оказывается так паразительно "дишкантил" молодой двухметровый мантийный монах с фигурой штангиста в весе полутяж. Было неожиданно, так как утренние молитвы в храме он читал с подобающему его внешности баритоном. Прошу прощения, может быть очень не впопад. Очень высокие материи для меня. Как говорят, "с суконным рылом в калашный ряд". Владимир.
 
"Порой регент исполняет песнопение, которое просто может вами не быть понято из-за отсутствия музыкальной культуры."
Отец Константин, не думаю что дело в этом, т.к. за плечами 7 лет муз школы и классику очень люблю, в т.ч. крупную форму. Просто весь вопрос в уместностности исполнения данного произведения в церкви. Мне не хочется "понимать" и "дорастать" до музыки на богослужении. На службе есть более высокие цели.
Я не против партеса вообще, но чтобы оно хотя бы не мешало своими красивыми вокальными "завитушками" молитве, подобно старым башмакам, что не жмут. Возможно это актуально только для неофитов как я.
 
Последнее редактирование модератором:
А у меня есть предложение к прихожанам Троице-Измайловского собора в Петербурге! Друзья, пришлите мне лично (на адрес dovish@narod.ru) все Ваши замечания к песнопениям, звучащим в нашем храме. Я все их соберу, отсортирую, при необходимости задам вам уточняющие вопросы, а потом лично (или через отца Константина) передам нашему регенту! Мне будет приятно своего рода походатайствовать о ваших нуждах и способствовать улучшению уровня исполнения церковных песнопений в нашем родном соборе. :)

PS. В письме указывайте, пожалуйста, сколько лет вы ходите в наш собор и как часто бываете на службах, на каких именно.
 
А мне в Троице-Измайловском соборе иногда мешает сосредоточиться в молитве качество звука во время службы - звук приобретает порой какое-то "металлическое" звучание. Когда поет хор, это не очень заметно, а вот когда идет богослужение в алтаре, то этот "жестяной, металлический" отзвук очень заметен. Возможно. тут проблема с акустической аппаратурой.
 
Данилова_Лидия написал(а):
А мне в Троице-Измайловском соборе иногда мешает сосредоточиться в молитве качество звука во время службы - звук приобретает порой какое-то "металлическое" звучание. Когда поет хор, это не очень заметно, а вот когда идет богослужение в алтаре, то этот "жестяной, металлический" отзвук очень заметен. Возможно. тут проблема с акустической аппаратурой.

Дорогая Лидия, это действительно микрофоны. Но по-моему лучше с ними, чем без (все молитвы отчётливо слышны). Мне, например, чрезвычайно не хватает микрофонов в нашем соборе, когда читают Евангелие. Не могу расслышать ни слова (я обычно метрах в 6-10 от солеи стою и как-то стесняюсь вперёд проталкиваться, если много пожилых и детей)! Основной звук уходит в алтарь, а до моих ушей доносится только какая-то "каша" (это из-за высоких сводов и каменных стен и пола - звук многократно отражается и смешивается с эхом) . :( А предварительно находить и прочитывать перед службой читаемые места из Евангелия, носить его с собой и по нему сверять - у меня пока не всегда получается. Конечно, если бы я очень постаралась, то решила бы эту проблему на уровне самодисциплины. Но вот очень интересно, неужели только у меня такая проблема? Кто-нибудь еще из прихожан Троицкого собора не разбирает на слух слов евангельских чтений?
 
Виктория Голубкова написал(а):
Дорогая Лидия, это действительно микрофоны. Но по-моему лучше с ними, чем без (все молитвы отчётливо слышны). Мне, например, чрезвычайно не хватает микрофонов в нашем соборе, когда читают Евангелие. Не могу расслышать ни слова (я обычно метрах в 6-10 от солеи стою и как-то стесняюсь вперёд проталкиваться)! Основной звук уходит в алтарь, а до моих ушей доносится только какая-то "каша" (это из-за высоких сводов и каменных стен - звук многократно отражается и смешивается с эхом) . :( А предварительно находить и прочитывать перед службой читаемые места из Евангелия и по нему сверять - у меня пока не всегда получается. Конечно, если бы я очень постаралась, то решила бы эту проблему большей самодисциплиной. Но вот очень интересно, неужели только у меня такая проблема? Кто-нибудь еще из прихожан Троицкого собора не разбирает на слух слов евангельских чтений?

Виктория это не только Ваша проблема и не только нашего собора - весь звук уходит в Алтарь, обычно предварительно все читаю на сайте http://www.pravoslavie.ru
 
Дмитрий Терентьев написал(а):
Виктория это не только Ваша проблема и не только нашего собора - весь звук уходит в Алтарь

Тогда вопрос к отцу Константину. Дорогой батюшка, можно ли что-то сделать для решения этой проблемы?
Например:
1. спросить у настоятеля разрешения использовать микрофон при чтении Евангелия
2. положить на каменный пол ковры (всё-таки хоть какое-нибудь эхо-поглощение было бы)
3. проконсультироваться со специалистами по акустике для поиска новых решений

Понимаю, что для этого могут потребоваться и время, и силы, и финансовая помощь. Но может быть мы, прихожане, чем-то можем помочь? Например, принести из дома лишние ковры (так в некоторых храмах делают) :), собрать денег на консультацию специалиста или микрофоны... Для меня это очень важный вопрос.
 
Виктория Голубкова написал(а):
Тогда вопрос к отцу Константину. Дорогой батюшка, можно ли что-то сделать для решения этой проблемы?
Например:
1. спросить у настоятеля разрешения использовать микрофон при чтении Евангелия
2. положить на каменный пол ковры (всё-таки хоть какое-нибудь эхо-поглощение было бы)
3. проконсультироваться со специалистами по акустике для поиска новых решений

Понимаю, что для этого могут потребоваться и время, и силы, и финансовая помощь. Но может быть мы, прихожане, чем-то можем помочь? Например, принести из дома лишние ковры (так в некоторых храмах делают) :), собрать денег на консультацию специалиста или микрофоны... Для меня это очень важный вопрос.

1. С микрофоном, думаю, решим.
2. Ковровая дорожка и так есть.
3. У нас стоит самая лучшая акустическая система, которая есть в храмах города. Сначала мы ее сделали, потом этих же мастеров приглашали в Новодевичий монастырь и, кажется, в Казанский собор. Но мы первые обратились к этим специалистам. У нас по храму установлено около десятка колонок, так что звук возникает объемный. Думаю, что компетентней на эти вопросы ответит наш дорогой протодиакон Сергий. Подождем его комментария.
 
священник Константин Пархоменко написал(а):
Думаю, что компетентней на эти вопросы ответит наш дорогой протодиакон Сергий. Подождем его комментария.

Большое спасибо за ответ, отче! Буду теперь гордиться нашим храмом за его передовые технологии и терпеливо ждать решения с микрофонами! :) И ответ нашего дорогого протодиакона Сергия прочитать было бы очень интересно. :)
 
По поводу "самолучшей аппаратуры" скажу, что мало иметь хорошую аппаратуру, надо правильно её применять. М.б., в вашем случае эта аппаратура действует по принципу "мартышка и очки"? У нас так с вентиляцией- всё сделано якобы по рассчётам и "по науке", а на деле - идиотизм полный, извините...
По поводу пения - самое главное качество церковного пения - чтоб хор не мешал молиться. А что он там поёт - дело вкуса. Вот, например, хор Почаевской лавры очень неплохо поёт Пасхальный канон Веделя - пристойно-сдержано, без лишних эмоций. В период пасхального ликования очень уместно.
Словесная каша - проблема дикции и музыкальности хора, т.к. если идти за словом, смыслом, т.е. все осмыслять, петь "разумно", то слово никуда не денется. Кстати, древние распевы всё-таки тоже уходят от слова, как ни крути - такие длинные распевы слогов, что невозможно удержать фразу в голове. Ну, по крайней мере, современному человеку - у нас другой темп жизни, другой пульс... и совершенно согласна - пение во многом зависит от духовного состояния поющих.
Есть ещё такой момент - отношение к звуку, культура звука - часто приходится слышать казалось бы воцерковленных исполнителей, а звук остаётся небрежным, так что ли сказать. Как говорила замечательный вокальный церковный педагог Таисия Георгиевна Волкова, у которой я училась,- петь надо радостно - уже во вдохе "Мой привет вам и почтение". Постоянная память об "адресате" пения, т.е. адресованность исполнения (кому богослужебное пение посвящено, думаю не надо напоминать), говоря режиссёрски, помогает звуку стать иным качественно. В общем, чтобы не было как у Высоцкого "Что там ангелы поют такими злыми (или унылыми, как у нас частенько) голосами"...
 
Да, вот ещё что вспомнила. На острове Керкира (Корфу) в храме свт Спиридона Тримифунтского - совершенно уникальное пение - греческий партес в сопровождении органа!!! Первые минуты очень удивительно. Ну, во-первых, греческие тексты привычнее слышать в виде древних распевов, а тут - натуральное партесное многоголосие. Да ещё и под орган! (что удивительно в православном храме) - единственный на моей памяти орган в русских богослужебных песнопениях - у Гречанинова (ну, так это отдельная тема). так вот скажу вам - молиться сие сопровождение совсем не мешало. Человеку, знающему последование литургии (ну, и ещё немного знающему древне-греческий в объёме тех же богослужебных песнопений) особого труда участие в такой службе не составляет... Это я к вопросу о благодатности музыки того или иного стиля как таковой - главное - молитвенный настрой.
 
Помните, я обещал, что ваши комментарии посмотрит регент нашего собора Игорь Александрович Ручкин? Сегодня я рад представить его письмо. Игорь Алексанлрович внимательно прочитал все ваши комментарии и написал мне вот что:​

Дорогие мои!​

Низкий поклон вам всем за очень важные и интересные критические замечания касательно пения хора Измайловского собора и исполняемых произведений.

Совершенно напрасно многие прихожане не подходят в регенту и не высказывают свои мысли непосредственно, а ведь это очень важно для общего результата. Например, недавно были высказаны претензии к хору по поводу слишком поспешного исполнения «Верую». Мы незамедлительно сделали коррективы и теперь исполняем значительно медленнее, так что все слова слышны и прихожане могу петь ВМЕСТЕ с хором.

Репертуар хора так же постоянно корректируется: какие-то произведения прекрасно вписываются в службу, какие-то менее, а какие-то совсем не годятся. Для того, чтобы это понять, эти произведения нужно найти и исполнить. Тогда уже идут критические замечания, и делают соответствующие поправки. Это живой процесс, ведь известно, что дорогу осилит идущий.

Совершенно справедливы упреки, что женские голоса перекрывают мужские. Мы работаем над этим, чтобы выровнять баланс в сторону более значимого звучания мужских голосов, хотя это и очень непросто... в том числе, и по финансовым соображениям.

Могу прихожанам собора предложить такую мысль: можно после служб оставлять свои замечания - что удачно, что неудачно, только конкретно, что именно. Если это всех заинтересует, реально сделать нечто типа журнала отзывов, причем можно быть всем уверенными, что ваши слова не повиснут в воздухе и не останутся просто пустой записью.

Теперь по истории пения…

На сегодняшний день можно отметить существование 3-х отчетливо выраженных стилей церковной музыки:
  • Традиционно-православный - знаменное пение;
  • Классический и барочный;
  • Стиль конца 19-го - начала 20-го века: стиль Чайковского, Чеснокова, Архангельского и т.д.
Существует много любителей знаменного пения, но ведь это не отменяет достижения православной культуры и служебной музыки иных стилей. Представьте себе, что будет выпущен декрет, запрещающий исполнение музыки Бортнянского и Чеснокова в церквях… Подобные запреты из недавнего советского прошлого еще свежи в памяти и ничего, кроме резко отрицательных результатов не дали.
Говоря другими словами, дело Господа Бога управить этот вопрос - Ему виднее, что должно звучать за Божественной Литургией.

Предлагаю на обсуждение проверенную мной тему. Я убежден, что церковные песнопения разных стилей органично и хорошо звучат в разных же церквях, например, знаменное пение органично звучит в монастырях. Именно там выявляется вся их подлинная вневременная красота. Песнопения барочного и ампирного стиля органично звучат в классических соборах. Например, песнопения Бортнянского великолепно звучат в ампирном Измайловском соборе, а произведения Кастальского, Чеснокова, Смоленского и мн.др. наиболее органично звучат в московских храмах, как-то Христа Спасителя или в Елоховском соборе.

И наоборот: как только я пробовал исполнять песнопения, близкие к традиционным правилам православного пения, немедленно звучали осуждения, что это длинно, скучно и не воспринимается в нашем соборе. Буду рад услышать ваши мнения по предложенной мной теме.

Предлагаю быть в неизменном живом контакте - так можно получить наиболее существенные результаты пения хора, прославляющего Господа нашего Иисуса Христа.

Регент хора Свято-Троицкого Измайловского собора Ручкин Игорь Александрович.
 
Отче, огромное Вам спасибо за организацию обратной связи с регентом собора - Игорем Александровичем! Прочитав эту запись, пришла в восхищение, подобное восторгу ребёнка, увидевшего живого Деда Мороза (как в рекламе: "Он - настоящий!") :)

Действительно, часто получается так, что служащие храма и прихожане не взаимодействуют, и это неправильно! Ведь при этом у каждой из сторон накапливаются какие-то неоправдавшиеся ожидания, плавно перетекающие в затаённые обиды, в недоверие. Вплоть до того, что уже и от высказывания замечаний отказываются ("а что толку говорить? всё равно нас не услышат!"). Очень рада, что и отец Константин, и Игорь Александрович вышли к нам навстречу, приглашают к живому контакту, совместному сотрудничеству!!! Горячо поддерживаю идею с созданием журнала отзывов (и, может быть, его можно было бы использовать не только для обратной связи с регентом, но и со всеми служащими храма вообще - и не только для замечаний, но и для благодарностей, потому что иногда очень хочется сказать СПАСИБО за отдельные службы или проповеди)! Может быть, отец Константин обсудит этот вопрос с настоятелем? Потому что без участия последнего всё равно ничего не решится. А наше зарождающееся "общинное" движение могло бы поддержать вас, доводя до прихожан идею о том, что неправильно копить недовольства в себе, и надо все вопросы совместными усилиями конструктивно решать. Да и просто наличие такого журнала, само по себе, негласно продемонстрирует прихожанам Ваше желание их услышать, создаст более доверительные и открытые отношения с обеих сторон. Я уже около года думаю о его необходимости.

Также мы сможем собрать и Ваши пожелания к приходу и постараться распространить их. Ведь наверняка и регентам со священниками бывает не всегда что-то удобно в работе с прихожанами! Можно вместе подумать, как помочь друг другу, выработать какие-то общие совместные решения! Тогда не будет и глухой стены между служителями храма и прихожанами - будет одна сплоченная команда, одна семья, одна община, имеющая общие цели и задачи!

Не могу не согласиться с Игорем Александровичем, что церковное пение должно соответствовать стилю храма, в котором оно исполняется. Действительно, любой диссонанс будет всеми ощущаться, и в этом смысле мы становимся "заложниками" архитектурного проекта и стиля того времени, когда наш собор был построен. Поэтому приходится принимать стиль как данность, и концентрировать внимание на том, что действительно подвластно нашему влиянию. На мой собственный взгляд, имеет смысл поэкспериментировать с размещением хоров в храме - поиграть с его акустикой. Очень любопытно, как было задумано расположение хора изначально (простите, что не знаю истории) - убеждена, что с акустикой (и в плане звучания голосов священнослужителей, и в отношении звучания хора) всё было тогда в порядке (ведь прежние архитекторы работали очень качественно!). Может быть, стоит еще раз поднять какие-то старые документы, что-то изучить, приобщиться к опыту других соборов? (Простите, если это моё предложение покажется неуместным. И я не сомневаюсь, что для восстановления акустики в нашем соборе и так были приложены максимальные усилия!) Лично мне интуитивно очень хочется поднять хоры ближе к куполу, чтобы хор приобрёл более небесное, "ангельское", даже слегка отрешенное (но при этом наполненное) звучание (так, например, устроено в Николо-Богоявленском соборе на втором этаже, и мне очень нравится их акустика, хотя, может быть, сравнивать эти два разных собора и некорректно).

А еще очень важно, КРАЙНЕ важно(!), достичь полноты взаимодействия в тех песнопениях, которые исполняются всем храмом - причастный стих, "Отче наш", "Верую" и тропари. Обязательно нужно вовлекать прихожан в это пение, может быть даже реализовать какие-то курсы для изучения текстов тропарей и их мелодий. Например, настоятель Феодоровского собора, о. Александр Сорокин, достиг больших успехов в этом обучении. Он лично рассказывал мне, что у них в храме перед началом службы прихожанам раздаются листочки с текстами тропарей. Прихожане горят большим желанием быть задействованными в Литургии, петь вместе с хором, прославлять Господа вместе с клирошанами! И надо приложить совместные усилия к тому, чтобы достичь этого единства. Если Вы в этом заинтересованы, если, на Ваш взгляд, это имеет смысл, готова взять на себя ответственность и связаться с отцом Александром Сорокиным для того, чтобы задать ему ряд вопросов с целью ознакомления с уникальным опытом их прихода. Будем на связи!

С огромным уважением и благодарностью за ответ,
Виктория
 
Дорогой отец Константин, а можете ли Вы помочь нам с Наташей Никольской связаться с Игорем Александровичем Ручкиным? У нас есть к нему вопросы.
 
Знаменное пение мне гораздо больше по душе. Оно гораздо больше похоже на молитву.
 
Здравствуйте! Мне очень понравилась статья. Особенно интересно читать и слушать подборку произведений, когда сама поешь. Насчет молитвы. Я часто ловлю себя на том, что когда наша регент берет сложные произведения, я больше слежу за тем. как бы не ошибиться, чем за тем, КАКИЕ слова я пою и что вообще они обозначают. Тем не менее, мне кажется, что это лично моя проблема (сложность молитвы во время красивого пения), и партесное пение от этого ничуть не проигрывает))
 
+ Xристос воскресе!
Странно слушать: песнопения должны соответствовать интерьеру храма!!!
Они должны помогать молиться! Когда уставший человек (уставший именно от потока информации) приходит в храм, пение должно помочь оторвать душу от земли и поднять горе.
Был со мной случай:болела, очень сильно. Но пришла в храм, мысли путались в т.ч. и в храме и именно чудное пение(высокопрофессиональное оно было), молитвенное помогло наконец-то внутренне отойти от болезни и начать молиться! А "кудрявости" очень мешают: отвлекают и уводят мысли в сторону от молитвы, Пение должно соответствовать Богослужению и цели его.
 

Информация о записи

Автор
священник Константин Пархоменко
Просмотры
26.591
Комментарии
37
Последнее обновление

Загрузки

  • 1 - Lege Artis - Велие и преславное чудо (16-ти голосный партесный концерт).mp3
    5,6 MB · Просмотры: 1.161
  • 2 - Хор Академии хорового искусства - Воскресенский канон (музыка Дилецкого).mp3
    4,1 MB · Просмотры: 963
  • 3 - Неизвестный исполнитель - Единородный Сыне (музыка Дилецкого).mp3
    2,2 MB · Просмотры: 1.052
  • 4 - Ключ разумения - Трисвятое из Литургии (ранний русский партес).mp3
    3,3 MB · Просмотры: 998
  • 5 - Хор Московской Патриархии - Хвалитны (ранний русский партес).mp3
    3,5 MB · Просмотры: 1.105
  • 6 - Хор Московской Патриархии - Достойно есть (мелодия царя Фёдора).mp3
    2,7 MB · Просмотры: 1.086
  • 7 - Ключ разумения - Волсви персидстие царие (партесная обработка знаменного).mp3
    6,2 MB · Просмотры: 1.049
  • 8 - Сирин - Ликуют ангели (партесная обработка знаменного).mp3
    3,3 MB · Просмотры: 820
  • 9 - Хор Оптина пустынь – Совет превечный (партесная обработка знаменного).mp3
    4,3 MB · Просмотры: 903
  • 10 - Lege Artis - Сей день Господень (партесная обработка знаменного).mp3
    4,9 MB · Просмотры: 966
  • 11 - Хор подворья Оптиной пустыни - Небесных чинов радование (монастырский распев).mp3
    2,3 MB · Просмотры: 1.138
Сверху