О «тайном свете»...

Бог велел делиться
О «тайном свете»...

Вчера дважды за день абсолютно неожиданно напомнили о себе... тургеневские «Живые мощи», притом через духовных авторов, не то чтобы далеких, но которых и в голову не пришло бы сопоставлять!.. Почему и для чего, ведать не ведаю. Но, как бы то ни было, если кто-то этот рассказ не читал, то теперь, быть может, прочтет, и ему или его близким с этим «тайным светом» станет немного легче жить...

Делала вчера выписки из любимых моих «Записок епископа» митрополита Вениамина (Федченкова), в частности, перепечатывала главку «Церковь и литература» – в сети эта книга лишь в отрывках, а статья интересная и… для многих неожиданная. Может, поделюсь ею попозже, а сейчас – только вот о чем:
«Но если откровенно спросить себя: помогли ли мне эти книги спасаться, быть добрее, чище, духовно мужественнее? Пожалуй, в первый раз ставлю себе такой вопрос: лучше ли я стал от литературы? – Не знаю! Искренне не знаю… сомневаюсь.
Из всего прошлого припоминаю лишь один факт. Прочитал я Тургеневского «Рудина». И горько плакал: жалко мне стало самого себя! Я показался себе «Рудиным», т.е. человеком, исполненным многих добрых пожеланий, но малосильным. Об этом и плакал.
Когда я вторично прочитал, на старости, его «Записки охотника», то умилялся рассказам о трех смертях; поражался необычайным смирением убитого упавшим деревом подрядчика Максима. Еще более умилялся над рассказом о Лукерье: почти как из Житий Святых… Говорю: «почти», потому что здесь еще смешение Христианства и земной жизни… Но все же удивительно!»

И вспомнилось мне, как и я была поражена, впервые прочитав этот рассказ о Лукерье! Было это в псковской деревне, где я когда-то провела чудный месяц, «месяц в деревне». Книги я с собой не брала: тяжело, «читалки» у меня тогда и в помине не было, был с собой маленький ноутбук, но Интернет был недоступен, даже мобильник оживал лишь кое-когда и кое-где, на горке, например. В доме, где я жила, были какие-то книги, но все больше из «советской классики». И вдруг попался мне на глаза… роман «Отцы и дети». Любопытно было теперь перечитать его. Вот, например, Павел Петрович спрашивает Базарова: «Так вы (нигилисты то есть) вообще все отрицаете? И даже, страшно сказать…». «Да», — отвечает Базаров». Ну что ж… Кому же было защитить Евгения от заражения трупным ядом, коль Его нет?..

После «Отцов и детей» захотелось мне пересмотреть Тургенева. Тогда-то я и наткнулась на рассказ «Живые мощи», который наверняка когда-то читала, но, вероятно, в те времена он был мне «не по зубам», поэтому начисто забылся. Сейчас же я прочла его с жадным вниманием. Он — о Луше, совсем еще молодой деревенской женщине, которая по причине неудачного падения вот уже седьмой год лежала в своем доме одна в полной неподвижности, посещаемая короткими снами-видениями…

«Вы вот не поверите, — рассказывает Луша, — а лежу я иногда так-то одна… и словно никого в целом свете, кроме меня, нету. Только одна я – живая! И чудится мне, будто что меня осенит… Возьмет меня размышление — даже удивительно» — «О чем же ты тогда размышляешь, Лукерья?» — «Этого, барин, тоже никак нельзя сказать: не растолкуешь. Да и забывается оно потом. Придет, словно как тучка, прольется, свежо так, хорошо станет, а что такое было – не поймешь!»


«Рассказ этот, — записала я тогда, — дает некоторым критикам повод обвинить Лушу в прелести, в ложном смирении. Спорить не стану, но за один момент могу поручиться полностью, потому что сама знаю человека, который испытывает подобное, а уж этого человека в ложном смирении не заподозришь.. Это А.А., на девятом десятке жизни практически потерявшая как-то еще теплившуюся до того возможность передвигаться, перемогающаяся от боли к боли и целыми днями лежащая одна, если не считать редких заходов родственников, с которыми она живет, да телевизора (в тургеневские времена неизвестного): «Знаете, бывают дни, когда вдруг и просыпаешься в радости, и весь день проходит радостно и почти без боли. А назавтра – опять все то же самое…». И она чувствует, догадывается, что это ее Господь посетил. Утешил…» (Сегодня она уже почивает в Его обителях...)

И вот выписала я этот кусочек из тех, давних, записок, потому что удивительно «в тему» пришелся, — и пошла на кухню обедать. Хорошо это или плохо, но я всегда за столом читаю: жаль время просто так тратить. Открываю электронную книжку, где у меня записаны «Дневники» протопр. Александра Шмемана, – и через минуту вижу… вот что:


«…Перечитывал в связи с собственной лекцией «Жизнь Тургенева» Зайцева и «Живые мощи» [Тургенева], которые собираюсь показать как пример «тайного света». И чувствую, что не ошибся, выбрав это заглавие к лекции.

…Вчера на лекции прочел целиком «Живые мощи». Удивительно — даже по-английски доходит. И думал: вот написано это, написаны, созданы тысячи «светоносных» свидетельств. И отрекается от них наша несчастная «современная культура», просто не видит, не слышит, не воспринимает их... Приходят на ум страшные слова Евангелия: «но люди больше возлюбили тьму, нежели свет...». Вот именно — больше возлюбили. Ибо это — не неведение, это выбор, то есть акт любви…»
  • Like
Реакции: 2 человек

Комментарии

Вот что написал мой сын Максим в своем дневнике 16 августа 2011 года: «Прочитал рассказ «Певцы» из «Записок охотника» и понял, как же я люблю Тургенева. Принимаю его всем сердцем и обнимаю как родного. Милый Иван Сергеич, наш замечательный писатель, чуткая и родниково-чистая русская душа». Назавтра, после прочтения рассказа «Свидание» И.С.Тургенева и «Дневников» о.А.Шмемана записал: «Очень доволен сегодняшним чтением. Получил много удовольствия». Сделал выписку из «Дневников» А.Шмемана: «В лучших произведениях литературы заложено столько богословских мыслей, а все, что обогащает наш разум, всякий плод настоящего творчества благословляется Церковью и, правильно воспринимаемое, приобретает духовную ценность». Обычно Максим любил читать мне вслух, но рассказ «Живые мощи» прочитал один. Мне же сказал, что в образе Луши встретил образец смирения, которому ему еще предстоит учиться. И учился...
 
Большое спасибо за подсказку о Живых мощах. В школе читал эти Записки охотника, да ничего не помню. А тут перечитал. Потрясающий рассказ.
Кланяюсь Вам, милая матушка. Ваш...
 
Тургенева не особенно любила. Себя к "тургеневским девушкам" не относила по несходству характеров. Его герои-мужчины не давали повода в себя влюбиться по причине своей нерешительности и малодушию. Да и сам автор, не умевший, как мне казалось, принять решение в своей собственной жизни, порою вызывал лишь раздражение. И вдруг этот очерк.
Наверное, пришло время перечитывать заново...Русская литература широка и безбрежна. И глубина ее несоизмерима ни с чем. Нет другой такой на целом свете! Русская литература исследует, препарирует душу человека. Причем, от самого писателя, от его желания, ничего не зависит. Все зависит от таланта автора, от того, что вдохнул Христос в его душу. И пером автора водит Дух Святой. Свидетельство - Иван Сергеевич Тургенев. Человек не очень-то и воцерковленный. Но он пишет так, что ты воочию видишь утешающего Христа у постели обездвиженной Луши. Смирение? Да. она смирилась и приняла свое страдание. Но главное другое - главное ощущение от присутствия Его! Утешение. Любовь. Человек не остается один на один со своей бедой. Остановись Задумайся. И ты сможешь почувствовать Его.
 
Спаси Господь всех участников этого небольшого "симпозиума" - отца Константина, Антонину Савечко, Максима Савечко, Елену Панцереву. Каждый из нас прокатился на машине времени - и увидел и в тургеневской Луше, и в русской литературе как таковой свое, неповторимое, а главное - глубинные пласты Веры, уже начавшей искажаться, попираться (Базаровы, народники и пр.), но так никогда и не убитой. А в рассказе о Луше меня больше всего поразило это ее: "Только одна я – живая!"
 
Я немножко опоздала со своим комментарием. (сидим на даче без Интернета, что очень на пользу некоторым членам семьи:)). Но очень уж захотелось тоже откликнуться. Мы просто как раз стали читать Отцы и дети (по настиной программе). Стоит ли говорить, что столько нового и неожиданного для себя открываешь, хоть и читала до этого не раз. Но вот что удивительно - роман как-то объемно написан: читаем вместе с девочками, и почти каждый абзац вызывает отдельный отклик у них (особенно, конечно, у Насти) и мы отрываемся и начинаем рассуждать, и убегаем в нашу действительность. Впечатление, что повествование развивается как будто не на плоскости, а в пространстве, и действительно затрагивает душу современного человека и, главное, современного подростка. Так что слава Богу, что существует на свете классическая литература!
 
Последнее редактирование:
"Так что слава Богу, что существует на свете классическая литература!" и - благодаря ей - не умирает "классический институт семейного чтения"!
 
Сверху