По Италии прокатилась волна самоубийств, вызванных безысходностью и нуждой...
Или о том, что лучше: совершить самоубийство или украсть?..
Из Новостей: По Италии прокатилась волна самоубийств, вызванных безысходностью и нуждой. В регионе Венето за последнее время жертвами кризиса стали 65 человек, наложивших на себя руки. Католическая церковь, в лице приходского священника дона Энрико, из городка Местре в области Венето, немедленно отреагировала на этот феномен. В издаваемом его приходом журнале католический священник прямо заявил пастве: лучше быть вором, чем самоубийцей.
В редакционной рубрике падре бросил клич: «Довольно самоубийств! Отберем деньги у богатеев и раздадим их бедным!»
Священник пообещал оказать прихожанам посильную помощь в отъеме денежных средств у богачей: «Если у кого-то из прихожан возникнет мысль о самоубийстве, то пусть он придет ко мне – я сам, самолично, помогу ему отобрать столько денег у богатея, нажившегося на крови бедных, чтобы он смог выжить!».
Почин приходского священника поддержали в местной епархии. Монсиньор Вальтер Перини, наместник епископа, заявил, что, «когда человек доведен лишениями до отчаяния, то он может присвоить себе чужое имущество для того, чтобы добыть для себя пропитание». По мнению монсиньора, то что человек крадет в подобной ситуации, не может рассматриваться как кража, поскольку «Бог предоставил все блага земли в равной степени всем людям».
Развивая социальную доктрину католической церкви, священник дон Энрико разъяснил: «Мы живем в несправедливом обществе, каковым его сделало отделение понятия собственности от понятия общего блага».
Отсюда священник-Робин Гуд сделал вывод: «Необходимо заставить богачей оставить себе только самое необходимое для жизни, а остальное – отдать сообществу!»…
Читаю новостную сводку и размышляю: Неужели священник в самом деле считает, что воровство у богатых людей является вариантом выхода из проблемы?.. Впрочем, не будем спешить судить, ведь здесь священник следует лишь традиционному католическому учению, которое называется коллизия обязанностей. С латинского, коллизия означает столкновение, то есть это учение о столкновении и конфликте разных ситуаций, а попросту, учение о предпочтительности поступков. Католические богословы с раннего средневековья с дотошностью разбирали, какое дело является более предпочтительным, какое менее. Например, человек должен идти на войну. Но, если он уйдет, умрет от голода его семья. Что делать? Или, более сложный вопрос: человек исповедался священнику, что задумал и совершит убийство. Должен священник нарушить тайну исповеди и предупредить полицию или должен сохранить тайну исповеди? И нарушить тайну исповеди, и допустить убийство – грехи. Но какой из них предпочесть?
Католические учение выработало много правил в отношении предпочтительности того или иного поступка или ситуации. Это учение называется казуистика (от лат. казус – случай).
Вот, что пишет о казуистике Католическая энциклопедия:
КАЗУИСТИКА (от лат. casus — случай) — часть нравственного богословия, применяющая общие богосл. принципы к частным случаям и разрешающая возникающие при этом проблемы; в широком значении — метод рассмотрения отд. случаев в их связи с общими принципами.
Задача К. в богосл. сфере состоит в том, чтобы помочь человеку найти ответ на нравственный вопрос, указав, почему конкретное решение является обязательным или, по крайней мере, наилучшим из возможных в данной ситуации. Выделяют 2 осн. функции совр. К.: прецедентную и практическую. Прецедентная К. занимается иллюстрированием абстрактных принципов нравственного богословия конкретными примерами. Сборники подобных примеров используются при обучении будущих священников. В задачи практической К. входит изучение нравственных проблем частной жизни, результаты которого суммируются в трактатах по нравственному богословию. Поскольку практическая К. является нормативной дисциплиной, она призвана не только прояснять христ. принципы в теории, но и применять их к реальной жизни, пытаться воплощать христ. идеал в личной, семейной и социальной сферах человеч. Деятельности...
С VI по XII в. развитие К. было тесно связано с практикой индивидуальной исповеди. В помощь духовникам создавались т.н. пенитенциалы — перечни грехов и наказаний за них. После IV Латеранского собора (1215), на котором ежегодная исповедь и причастие были признаны обязательными, изучение вопросов, связанных с К., значительно активизировалось. Начиная с Фомы Аквинского и Бонавентуры члены монаш. орденов доминиканцев и францисканцев уделяли большое внимание разработке теор. аспектов К. в рамках общих курсов права и богословия. В сер. XIII в. исп. доминиканец Раймунд Пеньяфортский написал Summa de casibus poenitentialibus (Сумма о случаях покаяния) — казуистическое руководство для духовников. Сумма... разделена на 4 части и включает систематизированные фрагменты из соч. предыдущих авторов, разрабатывавших темы грехов и исповеди. Вслед за Раймундом Пеньяфортским подобные руководства стали писать мн. др. авторы, и уже к кон. XIII в. они практически полностью вытеснили пенитенциалы.
Период с нач. XVI в. до сер. XVII в. стал временем расцвета К. Поскольку на Тридентском соборе были приняты новые правила исповеди, для всех лиц, обучавшихся в семинариях, был введен обязательный курс вопросов совести (casus conscientiae), учебником по которому стало соч. Institutiones theologiae moralis (Основы нравственного богословия), представляющее собой расширенный и дополненный теор. рассуждениями вариант более раннего трактата Summa confessorum (Сумма для исповедников). В сер. XVII в. в трактовке К. определились две противоположные позиции: механистическая и теоретическая. В первом случае К. понималась как сугубо прикладная дисциплина, задача которой заключается в составлении перечня человеч. грехов и вопросов совести. При этом терялось нравственное содержание К. Теор. понимание К. вело к тому, что она превращалась в своеобразную гимнастику для ума: казуисты изобретали все более и более невероятные ситуации и искали пути их решения. Большое значение приобрели споры о том, является ли соответствующий грех смертным (mortale) или простительным (veniale). В процессе обобщения и систематизации имеющихся вопросов совести обнаружилось крайнее разнообразие мнений, высказанных в разное время, и потому особое значение приобрела классификация этих мнений. Различались мнения бесспорные, более и менее безопасные, правдоподобные, более и менее правдоподобные, лаксистские (лаксизм) и т.п. Это породило неск. осн. теорий, развивавшихся в общем русле К. и трактовавших, какого мнения следует придерживаться в той или иной ситуации. Среди этих теорий выделяют тутиоризм, пробабилиоризм, эквипробабилизм и пробабилизм. Сторонники тутиоризма (от лат. tutior — более безопасный) утверждали, что при наличии более безопасного мнения (opinio tutior) нужно следовать именно ему, хотя менее безопасное мнение и было бы более правдоподобным. Пробабилиоризм (от лат. probabilior — более правдоподобный) предполагал, что более безопасному мнению можно следовать и тогда, когда оно менее правдоподобно, а менее безопасному — только тогда, когда оно более вероятно, чем предыдущее. Эквипробабилизм (от ср.-век. лат. aequiprobabilis — равновероятный) предписывал, что менее безопасному мнению можно следовать не только тогда, когда оно более вероятно, но и тогда, когда оно одинаково вероятно с мнением более безопасным. Пробабилизм (от лат. probabilis — вероятный, правдоподобный) предусматривал следование менее безопасному мнению и тогда, когда оно менее вероятно. Излишняя теоретичность К., не отвечавшая нуждам рядовых христиан, вызвала резкую критику в ее адрес со стороны мн. просвещенных людей того времени, в т.ч. Б. Паскаля.
Разрыв между реальностью и теорией в целом сохранялся в К. до 1-й пол. XX в… В связи с реформой семинарского образования, предпринятой на II Ватиканском соборе (ср. декрет о подготовке к священству Optatam totius), К. утратила свою актуальность и более не входит в учебные программы катол. учебных центров. (http://enc-dic.com/catholic/Kazuistika-797/
Так вот, в Православии отношение к этому несколько иное. Мы не дерзаем описывать всякие ситуации в параметрах приоритета одного над другим. Православные богословы устанавливают несколько простых советов, которые могут помочь ориентироваться в сложных ситуациях, но остальное предлагают решать со священником индивидуально, в порядке личной беседы и рассмотрения конкретного вопроса.
В этом отношении замечательную подсказку дает нам Маркеллин Олесницкий, который в своем труде «Нравственное богословие», вышедшем еще в 1892 году, предложил вот какие советы, основанные на святоотеческом понимании вопроса:
«Прежде всего, надо заботиться о предупреждении коллизий, и в особенности таких, в которых мы сами виноваты. …Для избежания подобных коллизий надо время распределять целесообразно. Надо все делать в свое время (Всему час и время всякой вещи под небом, говорит Екклезиаст 3, 1), тогда все обязанности будут находиться в гармонии между собой…
Надо также следить за тем, чтобы ложную коллизию не принять за действительную, т.е. столкновение обязанности со склонностью. Например, жадный к деньгам прикрывает свою страсть обязанностью заботиться о семье; склонный к воровству оправдывается недостатком насущного хлеба и т.д. К тому же классу кажущихся коллизий принадлежат случаи между обязанностями права и обязанностями любви. Напр., один католический священник воровал кожу, чтобы шить бедным сапоги. Это уже случай заблуждения или, по выражению ап. Павла, обольщения человека, воображающего, что можно благотворить неимущим, нарушив права имущих. Названный католик не обратил внимания на слова ап. Павла: кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделить нуждающемуся (Еф. 4, 28).
В случаях же действительной коллизии надо руководствоваться следующими правилами:
Во-первых, обязанности, предметы которых высшего свойства, надо предпочитать тем, которые свойства низшего. Потому мученики приносили в жертву свою жизнь, т.к. главной обязанностью для них было сохранить правду и веру. По этому же правилу мы обязанность сострадания к животным приносим в жертву обязанности развивать науку (когда производим эксперименты над животными ради интересов жизни человека). Это же правило имеет в виду ап. Павел, когда говорит: Повиноваться подобает Богу, больше нежели людям (Деян. 5:29; 4:19).
Во-вторых, надо предпочитать более широкие обязанности более узким. Этому правилу следует воин, когда оставляет семью и идет служить отечеству, которое есть более широкая группа, чем семейство. Такому же правилу следуем и мы, когда жертвуем своими интересами ради спокойствия и благополучия других.
В-третьих, возможен случай столкновения высоты обязанности с ее шириной. В этом случае широта обязанности должна быть принесена в жертву высоте обязанности. Напр., семья и отечество шире по объему индивидуальной личности, и потому индивидуум должен жертвовать собой ради них; но семья и общество не вправе потребовать от индивидуума поступить бесчестно, пожертвовать своей честью (совершить кражу, нарушить клятву) ради сохранения жизни и благополучия семьи или отечества. Имея в виду последние два правила, можно обсудить, что есть истинного и что есть ложного в совете Каиафы, данном иудеям, «лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11:50).
Мы не утверждаем, что эти правила дают точные указания для всех случаев коллизий; таких точных указаний не существует. Каждый индивидуальный случай требует особого обсуждения и решения. Правила служат для изощрения совести и для приобретения нравственного такта. Решать вопросы должны совесть и такт — чувства, навыком приученные к различению добра и зла (Евр. 2, 14).
Чем чище и совершеннее совесть человека, тем вернее будет решение вопроса. Чем больше человек заботится о приобщении того духовного снаряжения, о котором ап. Павел говорит в послании к Ефесянам (См.: Еф. 6, 10-17), тем удачнее будет он поступать в каждом данном случае. Бодрствование и молитва имеют значение и здесь. Кто «водится духом Божиим» (Рим. 8, 14), тот выйдет победителем из самых запутанных обстоятельств. Из евангельских сказаний мы знаем, что для Господа Иисуса Христа не существовало никаких коллизий. Самые хитросплетенные речи фарисеев разрывались, подобно паутине, перед Его всесветлым взором и чистым намерениям (Матф. 22, 15 и д.). След., истинный ученик и последователь Христов может надеяться на благополучное разрешение коллизий и на сохранение чистоты и спокойствия совести. Если же ему случится иногда из-за исполнения одной обязанности не выполнить или отодвинуть на время в сторону другую, то его успокоение состоит в мысли, что это не по нежеланию, а по невозможности одновременно исполнить две обязанности. Намерение же его то, чтобы всегда целесообразно сочетать все обязанности.
Вот, читаю я новость о том, как священник сказал, что кто нуждается, пусть отбирает деньги у богатеев, и думаю, что поторопились убрать католики казуистику из своих учебных программ... Современный католический пастырь часто дезориентирован и не знает, как поступить в той или иной ситуации. Такой вывод я сделал, кроме всего прочего, из личного общения с католическими священниками, в ходе которого мы обсуждали различные пастырские вопросы.
Давайте применим православные советы хотя бы к истории, с которой я начал очерк.
Итак, люди не имеют средств и совершают самоубийства. Уверен, что они не голодают (в Европе сейчас нет голодающих), а скорее обеспокоены тем, что не могут выплатить по кредитам и проч.
Что здесь должен посоветовать пастырь?
С этого начинает проф. Олесницкий: Прежде всего, надо заботиться о предупреждении коллизий, и в особенности таких, в которых мы сами виноваты. …Для избежания подобных коллизий надо время распределять целесообразно. Надо все делать в свое время…
А) Итак, прежде всего пастырь должен объяснить, что наши проблемы чаще всего являются следствием нашей собственной глупости, лени, жадности, действий, в которых желание опережает потребность и возможность. А значит, нужно не роптать, а сделать выводы и приступить к исправлению ситуации.
Б) Когда человек предпринял необходимые меры по выходу из кризиса, который ударил по его карману: отказался от квартиры, новой машины (для людей, находящихся в депрессии от происходящего, священник может выделить из числа активных прихожан сопровождающих), нужно помочь человеку адаптироваться в той ситуации, в которой он оказался.
В) Епархия может совместно с властями (на муниципальном уровне) инициировать ряд программ по поддержке людей, оказавшихся в кризисе.
Г) Каждый приход может создать своего рода юридическую консультацию и службу поддержки людей, находящихся в такой ситуации.
Д) Церковь никогда не должна поощрять социальные преступления, даже если человек находится в сложной ситуации. Такое поощрение может привести к социальной катастрофе (как случилось у нас в годы большевизма, когда был кинут лозунг грабь награбленное), когда грешные люди начнут громить, грабить и убивать.
То, что подобные вопросы нужно решать иначе, а не путем воровства, понимали даже в СССР, о чем, например, учит нас фильм «Берегись автомобиля». Священник может выступить инициатором различных программ поддержки неимущих, может выступить в роли обличителя богатства и коррупции, может поделиться с неимущим своим хлебом, может переселиться к бедному и разделить с ним его быт, что будет большой психологической поддержкой несчастному. Но священник не может покрывать грабеж и друге грехи.
Или о том, что лучше: совершить самоубийство или украсть?..
Из Новостей: По Италии прокатилась волна самоубийств, вызванных безысходностью и нуждой. В регионе Венето за последнее время жертвами кризиса стали 65 человек, наложивших на себя руки. Католическая церковь, в лице приходского священника дона Энрико, из городка Местре в области Венето, немедленно отреагировала на этот феномен. В издаваемом его приходом журнале католический священник прямо заявил пастве: лучше быть вором, чем самоубийцей.
В редакционной рубрике падре бросил клич: «Довольно самоубийств! Отберем деньги у богатеев и раздадим их бедным!»
Священник пообещал оказать прихожанам посильную помощь в отъеме денежных средств у богачей: «Если у кого-то из прихожан возникнет мысль о самоубийстве, то пусть он придет ко мне – я сам, самолично, помогу ему отобрать столько денег у богатея, нажившегося на крови бедных, чтобы он смог выжить!».
Почин приходского священника поддержали в местной епархии. Монсиньор Вальтер Перини, наместник епископа, заявил, что, «когда человек доведен лишениями до отчаяния, то он может присвоить себе чужое имущество для того, чтобы добыть для себя пропитание». По мнению монсиньора, то что человек крадет в подобной ситуации, не может рассматриваться как кража, поскольку «Бог предоставил все блага земли в равной степени всем людям».
Развивая социальную доктрину католической церкви, священник дон Энрико разъяснил: «Мы живем в несправедливом обществе, каковым его сделало отделение понятия собственности от понятия общего блага».
Отсюда священник-Робин Гуд сделал вывод: «Необходимо заставить богачей оставить себе только самое необходимое для жизни, а остальное – отдать сообществу!»…
Читаю новостную сводку и размышляю: Неужели священник в самом деле считает, что воровство у богатых людей является вариантом выхода из проблемы?.. Впрочем, не будем спешить судить, ведь здесь священник следует лишь традиционному католическому учению, которое называется коллизия обязанностей. С латинского, коллизия означает столкновение, то есть это учение о столкновении и конфликте разных ситуаций, а попросту, учение о предпочтительности поступков. Католические богословы с раннего средневековья с дотошностью разбирали, какое дело является более предпочтительным, какое менее. Например, человек должен идти на войну. Но, если он уйдет, умрет от голода его семья. Что делать? Или, более сложный вопрос: человек исповедался священнику, что задумал и совершит убийство. Должен священник нарушить тайну исповеди и предупредить полицию или должен сохранить тайну исповеди? И нарушить тайну исповеди, и допустить убийство – грехи. Но какой из них предпочесть?
Католические учение выработало много правил в отношении предпочтительности того или иного поступка или ситуации. Это учение называется казуистика (от лат. казус – случай).
Вот, что пишет о казуистике Католическая энциклопедия:
КАЗУИСТИКА (от лат. casus — случай) — часть нравственного богословия, применяющая общие богосл. принципы к частным случаям и разрешающая возникающие при этом проблемы; в широком значении — метод рассмотрения отд. случаев в их связи с общими принципами.
Задача К. в богосл. сфере состоит в том, чтобы помочь человеку найти ответ на нравственный вопрос, указав, почему конкретное решение является обязательным или, по крайней мере, наилучшим из возможных в данной ситуации. Выделяют 2 осн. функции совр. К.: прецедентную и практическую. Прецедентная К. занимается иллюстрированием абстрактных принципов нравственного богословия конкретными примерами. Сборники подобных примеров используются при обучении будущих священников. В задачи практической К. входит изучение нравственных проблем частной жизни, результаты которого суммируются в трактатах по нравственному богословию. Поскольку практическая К. является нормативной дисциплиной, она призвана не только прояснять христ. принципы в теории, но и применять их к реальной жизни, пытаться воплощать христ. идеал в личной, семейной и социальной сферах человеч. Деятельности...
С VI по XII в. развитие К. было тесно связано с практикой индивидуальной исповеди. В помощь духовникам создавались т.н. пенитенциалы — перечни грехов и наказаний за них. После IV Латеранского собора (1215), на котором ежегодная исповедь и причастие были признаны обязательными, изучение вопросов, связанных с К., значительно активизировалось. Начиная с Фомы Аквинского и Бонавентуры члены монаш. орденов доминиканцев и францисканцев уделяли большое внимание разработке теор. аспектов К. в рамках общих курсов права и богословия. В сер. XIII в. исп. доминиканец Раймунд Пеньяфортский написал Summa de casibus poenitentialibus (Сумма о случаях покаяния) — казуистическое руководство для духовников. Сумма... разделена на 4 части и включает систематизированные фрагменты из соч. предыдущих авторов, разрабатывавших темы грехов и исповеди. Вслед за Раймундом Пеньяфортским подобные руководства стали писать мн. др. авторы, и уже к кон. XIII в. они практически полностью вытеснили пенитенциалы.
Период с нач. XVI в. до сер. XVII в. стал временем расцвета К. Поскольку на Тридентском соборе были приняты новые правила исповеди, для всех лиц, обучавшихся в семинариях, был введен обязательный курс вопросов совести (casus conscientiae), учебником по которому стало соч. Institutiones theologiae moralis (Основы нравственного богословия), представляющее собой расширенный и дополненный теор. рассуждениями вариант более раннего трактата Summa confessorum (Сумма для исповедников). В сер. XVII в. в трактовке К. определились две противоположные позиции: механистическая и теоретическая. В первом случае К. понималась как сугубо прикладная дисциплина, задача которой заключается в составлении перечня человеч. грехов и вопросов совести. При этом терялось нравственное содержание К. Теор. понимание К. вело к тому, что она превращалась в своеобразную гимнастику для ума: казуисты изобретали все более и более невероятные ситуации и искали пути их решения. Большое значение приобрели споры о том, является ли соответствующий грех смертным (mortale) или простительным (veniale). В процессе обобщения и систематизации имеющихся вопросов совести обнаружилось крайнее разнообразие мнений, высказанных в разное время, и потому особое значение приобрела классификация этих мнений. Различались мнения бесспорные, более и менее безопасные, правдоподобные, более и менее правдоподобные, лаксистские (лаксизм) и т.п. Это породило неск. осн. теорий, развивавшихся в общем русле К. и трактовавших, какого мнения следует придерживаться в той или иной ситуации. Среди этих теорий выделяют тутиоризм, пробабилиоризм, эквипробабилизм и пробабилизм. Сторонники тутиоризма (от лат. tutior — более безопасный) утверждали, что при наличии более безопасного мнения (opinio tutior) нужно следовать именно ему, хотя менее безопасное мнение и было бы более правдоподобным. Пробабилиоризм (от лат. probabilior — более правдоподобный) предполагал, что более безопасному мнению можно следовать и тогда, когда оно менее правдоподобно, а менее безопасному — только тогда, когда оно более вероятно, чем предыдущее. Эквипробабилизм (от ср.-век. лат. aequiprobabilis — равновероятный) предписывал, что менее безопасному мнению можно следовать не только тогда, когда оно более вероятно, но и тогда, когда оно одинаково вероятно с мнением более безопасным. Пробабилизм (от лат. probabilis — вероятный, правдоподобный) предусматривал следование менее безопасному мнению и тогда, когда оно менее вероятно. Излишняя теоретичность К., не отвечавшая нуждам рядовых христиан, вызвала резкую критику в ее адрес со стороны мн. просвещенных людей того времени, в т.ч. Б. Паскаля.
Разрыв между реальностью и теорией в целом сохранялся в К. до 1-й пол. XX в… В связи с реформой семинарского образования, предпринятой на II Ватиканском соборе (ср. декрет о подготовке к священству Optatam totius), К. утратила свою актуальность и более не входит в учебные программы катол. учебных центров. (http://enc-dic.com/catholic/Kazuistika-797/
Так вот, в Православии отношение к этому несколько иное. Мы не дерзаем описывать всякие ситуации в параметрах приоритета одного над другим. Православные богословы устанавливают несколько простых советов, которые могут помочь ориентироваться в сложных ситуациях, но остальное предлагают решать со священником индивидуально, в порядке личной беседы и рассмотрения конкретного вопроса.
В этом отношении замечательную подсказку дает нам Маркеллин Олесницкий, который в своем труде «Нравственное богословие», вышедшем еще в 1892 году, предложил вот какие советы, основанные на святоотеческом понимании вопроса:
«Прежде всего, надо заботиться о предупреждении коллизий, и в особенности таких, в которых мы сами виноваты. …Для избежания подобных коллизий надо время распределять целесообразно. Надо все делать в свое время (Всему час и время всякой вещи под небом, говорит Екклезиаст 3, 1), тогда все обязанности будут находиться в гармонии между собой…
Надо также следить за тем, чтобы ложную коллизию не принять за действительную, т.е. столкновение обязанности со склонностью. Например, жадный к деньгам прикрывает свою страсть обязанностью заботиться о семье; склонный к воровству оправдывается недостатком насущного хлеба и т.д. К тому же классу кажущихся коллизий принадлежат случаи между обязанностями права и обязанностями любви. Напр., один католический священник воровал кожу, чтобы шить бедным сапоги. Это уже случай заблуждения или, по выражению ап. Павла, обольщения человека, воображающего, что можно благотворить неимущим, нарушив права имущих. Названный католик не обратил внимания на слова ап. Павла: кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделить нуждающемуся (Еф. 4, 28).
В случаях же действительной коллизии надо руководствоваться следующими правилами:
Во-первых, обязанности, предметы которых высшего свойства, надо предпочитать тем, которые свойства низшего. Потому мученики приносили в жертву свою жизнь, т.к. главной обязанностью для них было сохранить правду и веру. По этому же правилу мы обязанность сострадания к животным приносим в жертву обязанности развивать науку (когда производим эксперименты над животными ради интересов жизни человека). Это же правило имеет в виду ап. Павел, когда говорит: Повиноваться подобает Богу, больше нежели людям (Деян. 5:29; 4:19).
Во-вторых, надо предпочитать более широкие обязанности более узким. Этому правилу следует воин, когда оставляет семью и идет служить отечеству, которое есть более широкая группа, чем семейство. Такому же правилу следуем и мы, когда жертвуем своими интересами ради спокойствия и благополучия других.
В-третьих, возможен случай столкновения высоты обязанности с ее шириной. В этом случае широта обязанности должна быть принесена в жертву высоте обязанности. Напр., семья и отечество шире по объему индивидуальной личности, и потому индивидуум должен жертвовать собой ради них; но семья и общество не вправе потребовать от индивидуума поступить бесчестно, пожертвовать своей честью (совершить кражу, нарушить клятву) ради сохранения жизни и благополучия семьи или отечества. Имея в виду последние два правила, можно обсудить, что есть истинного и что есть ложного в совете Каиафы, данном иудеям, «лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11:50).
Мы не утверждаем, что эти правила дают точные указания для всех случаев коллизий; таких точных указаний не существует. Каждый индивидуальный случай требует особого обсуждения и решения. Правила служат для изощрения совести и для приобретения нравственного такта. Решать вопросы должны совесть и такт — чувства, навыком приученные к различению добра и зла (Евр. 2, 14).
Чем чище и совершеннее совесть человека, тем вернее будет решение вопроса. Чем больше человек заботится о приобщении того духовного снаряжения, о котором ап. Павел говорит в послании к Ефесянам (См.: Еф. 6, 10-17), тем удачнее будет он поступать в каждом данном случае. Бодрствование и молитва имеют значение и здесь. Кто «водится духом Божиим» (Рим. 8, 14), тот выйдет победителем из самых запутанных обстоятельств. Из евангельских сказаний мы знаем, что для Господа Иисуса Христа не существовало никаких коллизий. Самые хитросплетенные речи фарисеев разрывались, подобно паутине, перед Его всесветлым взором и чистым намерениям (Матф. 22, 15 и д.). След., истинный ученик и последователь Христов может надеяться на благополучное разрешение коллизий и на сохранение чистоты и спокойствия совести. Если же ему случится иногда из-за исполнения одной обязанности не выполнить или отодвинуть на время в сторону другую, то его успокоение состоит в мысли, что это не по нежеланию, а по невозможности одновременно исполнить две обязанности. Намерение же его то, чтобы всегда целесообразно сочетать все обязанности.
Вот, читаю я новость о том, как священник сказал, что кто нуждается, пусть отбирает деньги у богатеев, и думаю, что поторопились убрать католики казуистику из своих учебных программ... Современный католический пастырь часто дезориентирован и не знает, как поступить в той или иной ситуации. Такой вывод я сделал, кроме всего прочего, из личного общения с католическими священниками, в ходе которого мы обсуждали различные пастырские вопросы.
Давайте применим православные советы хотя бы к истории, с которой я начал очерк.
Итак, люди не имеют средств и совершают самоубийства. Уверен, что они не голодают (в Европе сейчас нет голодающих), а скорее обеспокоены тем, что не могут выплатить по кредитам и проч.
Что здесь должен посоветовать пастырь?
С этого начинает проф. Олесницкий: Прежде всего, надо заботиться о предупреждении коллизий, и в особенности таких, в которых мы сами виноваты. …Для избежания подобных коллизий надо время распределять целесообразно. Надо все делать в свое время…
А) Итак, прежде всего пастырь должен объяснить, что наши проблемы чаще всего являются следствием нашей собственной глупости, лени, жадности, действий, в которых желание опережает потребность и возможность. А значит, нужно не роптать, а сделать выводы и приступить к исправлению ситуации.
Б) Когда человек предпринял необходимые меры по выходу из кризиса, который ударил по его карману: отказался от квартиры, новой машины (для людей, находящихся в депрессии от происходящего, священник может выделить из числа активных прихожан сопровождающих), нужно помочь человеку адаптироваться в той ситуации, в которой он оказался.
В) Епархия может совместно с властями (на муниципальном уровне) инициировать ряд программ по поддержке людей, оказавшихся в кризисе.
Г) Каждый приход может создать своего рода юридическую консультацию и службу поддержки людей, находящихся в такой ситуации.
Д) Церковь никогда не должна поощрять социальные преступления, даже если человек находится в сложной ситуации. Такое поощрение может привести к социальной катастрофе (как случилось у нас в годы большевизма, когда был кинут лозунг грабь награбленное), когда грешные люди начнут громить, грабить и убивать.
То, что подобные вопросы нужно решать иначе, а не путем воровства, понимали даже в СССР, о чем, например, учит нас фильм «Берегись автомобиля». Священник может выступить инициатором различных программ поддержки неимущих, может выступить в роли обличителя богатства и коррупции, может поделиться с неимущим своим хлебом, может переселиться к бедному и разделить с ним его быт, что будет большой психологической поддержкой несчастному. Но священник не может покрывать грабеж и друге грехи.