14 июля - восполнение пропущенного.

Сегодня вновь нет сведений о скончавшихся в этот день архиереях. Да, 14 июля 2018 года преставился епископ Ивано-Франковский и Коломыйский Тихон (Чижевский), но и рукоположен он был уже в XXI веке, что выходит за рамки темы. Поэтому возвращаемся к событиям прошлого - автокефалии Польской Церкви. В принципе, об этом уже шла речь 1 февраля - день памяти епископа Симона (Ивановского) - и 15 марта, в рассказе о Дионисии (Валединском). Однако сейчас можно подробнее рассказать об исключительном факте церковной истории - убийстве епископа архимандритом.

Митрополит Варшавский Георгий (Ярошевский)
Ярошевский Григорий Григорьевич родился в 1872 году в Подольской губернии в семье священник.
Окончил Шаргородское духовное училище первым учеником, Подольскую духовную семинарию первым студентом, Киевскую духовную академию со степенью кандидата богословия и был оставлен профессорским стипендиатом при той же академии.

В 1898 году назначен преподавателем Таврической духовной семинарии.
24 марта 1900 года пострижен в монашество, а 26 марта рукоположен во иеромонаха.
Преподавал в духовных учебных заведениях до 1906 года.

1 июля 1906 года хиротонисан во епископа Каширского, викария Тульской епархии.
С 1 февраля 1908 года - епископ Прилукский, викарий Полтавской епархии.
С 19 ноября 1910 года - епископ Ямбургский, викарий Петербургской епархии.
С 22 ноября - ректор Санкт-Петербургской духовной академии.

С 13 мая 1913 года - епископ Калужский и Боровский.
В книге епископа Вениамина (Федченкова) "Божьи люди" есть эпизод, относящийся к этому времени:
"В Калужскую епархию приехал новый архиерей: епископ Георгий (после убитый в Польше архимандритом С–м). Он был человек строгий и даже крайне властный.
День был солнечный. Утро ясное. Вижу, о. Феодосий направляется с о. Кукшей к храму св. Иоанна Предтечи. Я поклонился. Батюшка говорит мне, что ныне он с о. игуменом монастыря едет в Калугу представляться новому владыке:
— Вот сначала нужно отслужить молебен.
А я про себя подумал: монахи едут к общему отцу епархии и своему, а опасаются, как бы не случилось никакого искушения при приеме… Страшно…"

Когда в 1915 году в Калужскую губернию были эвакуированы жители Минской, Холмской и Волынской губерний, со своими семинариями, гимназиями, училищами епархиальными, духовными, реальными и коммерческими, организовал Комитет по оказанию помощи беженцам духовного звания.

С 6 июля 1916 года епископ Минский и Туровский.
В 1917 году председатель IX отдела Предсоборного совета, член Поместного Собора Православной Российской Церкви, участвовал в 1-2-й сессиях.
Выступал против учреждения патриаршества.

Минская епархия в период революционных потрясений 1917 г. и во время немецкой и польской оккупации Белоруссии (до марта 1921 г.)
"«Сентябрь 1915 года для Минска был месяцем ужасов и кошмарно-тяжёлых переживаний... Хлынула стотысячная волна беженцев... Все пути к Минску были заполнены ими... Среди них много было лишений, нищеты и горя... Приходилось видеть оставленных своими родными на произвол судьбы беспомощных стариков и стариц. С тупой покорностью воле Провидения, без всякой надежды и упования, как бы застывши в своих позах, сидели они по краям дорог и под заборами в городе». К июлю 1916 года в Минской епархии осело около 130000 беженцев. Церковь не осталась в стороне от их нужд и бед. В монастырях и духовных учебных заведениях для раненых открывались лазареты, для обездоленных - приюты. Голодающих старались не оставить без куска хлеба.

В это тяжелейшее время 6 июля 1916 года на Минскую кафедру был назначен епископ Георгий (Ярошевский), сменивший на ней своего предшественника владыку Митрофана (Краснопольского), переведённого в Астрахань.

Занимая Минскую кафедру, епископ Георгий регулярно совершал богослужения, много проповедовал, часто посещал приходские храмы, особенно те, которые располагались неподалёку от линии фронта. Знающий дело администратор, епископ Георгий в январе 1917 года сумел испросить у Св. Синода дополнительное пособие в 50 000 руб., предназначавшееся для нужд духовенства 82-х приходов Минской епархии, оказавшегося в беженстве.

Среди проблем, с которыми архипастырь столкнулся в своей деятельности, выделялся вопрос, связанный с противостоянием православного населения Минской епархии римо-католицизму. Не являясь сторонником обличительного миссионерства, основанного на разъяснении заблуждений латинян, владыка призывал духовенство к положительному свидетельству об истине Православия. В своём предложении, высказанном по этому поводу, он утверждал: «...я думаю, что гораздо больше было бы пользы, если бы епархиальная миссия прибегала к полемическим приёмам только в случае крайней необходимости, при чём не выходила бы из пределов приличия в полемике с католиками, не сходила бы с путей правды, ибо в таких приёмах как исповедание, стоящее в истине, православие совсем не нуждается, - но чтобы внимание епархиальной миссии было направлено на постоянное вынаружение красоты православия в церковно-приходской жизни. Православие должно быть явлено во всей своей красоте и притягательности, особенно в тех местах, где сильно католичество».
Предложение епископа Георгия было принято к сведению духовенством епархии. Его обсуждение вяло прошло на страницах епархиальных ведомостей и вскоре всеми было забыто...

В ноябре 1918 года немцы начали отступление из Белоруссии. Опасаясь преследований со стороны большевиков, с ними выехал архиепископ Георгий, в нарушение канонических правил самовольно оставивший свою епархию. Перед отъездом он собрал членов духовной консистории и объявил им, что не может остаться в Белоруссии, так как считает это для себя не безопасным. Тогда один из членов консистории протоиерей Стефан Кульчицкий заметил владыке, что епископу неудобно покидать епархию в столь сложный и ответственный для неё момент. На это замечание Георгий (Ярошевский) ответил: «Я не создан быть мучеником и должен уехать».

Владыке было чего опасаться. Во время оккупации Минска немцами он приветствовал последних, как освободителей от большевиков; знал высшее немецкое командование, в частности, генерала Эйхгорна, главнокомандующего Восточным фронтом. Немцы заранее поставили в известность архиепископа Георгия о времени эвакуации. Для него, а также архимандритов Александра (Иноземцева) и Афанасия (Вечерко) ими было выделено купе в экстренном поезде для выезда из Минска. Их путь лежал на Украину. Оказавшись там, владыка был назначен управляющим Харьковской епархии."

В 1919 году был официально назначен ВВЦУ Юга России на Харьковскую кафедру.
В начале декабря 1919 года отступил с белой Добровольческой армией из Харькова в Екатеринодар.
В 1920 году эмигрировал в Сербию, оттуда переехал в Италию, затем в 1921 году в Польшу.

"В то время польское правительство проводило курс на подавление Православной Церкви в Польше и откола её от Русской Матери-Церкви. Идя навстречу требованиям предоставить Польской Церкви меру самостоятельности патриарх Тихон в сентябре 1921 года назначил владыку Георгия временным патриаршим экзархом в Польше, с предоставлением Польской Церкви автономии. Однако польские власти в начале 1922 года допустили владыку Георгия к управлению Церковью в Польше лишь при условии содействия установлению в ней автокефалии.

В январе 1922 года он вместе с епископом Дионисием (Валединским) созвал в Варшаве Собор с целью санкционировать некоторые предварительные мероприятия, нужные для учреждения автокефалии. В это же время польский посол в Москве настоятельно требовал от патриарха Тихона обещанной автономии для Православной Церкви в Польше и назначения ее главой архиепископа Георгия в сане митрополита. Патриарх Тихон, освободив архиепископа Георгия от звания экзарха, 12 февраля 1922 года возвел его в сан митрополита Варшавского, но не "всея Польши," и обещал поставить его над всей церковной областью лишь тогда, когда польское правительство примет "Положение об управлении Православной Церкви в Польском государстве", составленное патриаршим Синодом и посланное в Варшаву на рассмотрение правительства.

Митрополит Георгий, получив на отзыв "Положение", вычеркнул из него все, что касалось прав патриарха над автономной Церковью и оставил то, что относилось к его правам, как главы автономной Церкви. В таком искаженном виде "Положение" было разослано всем иерархам в качестве "патриаршей воли".

Этот подлог был изобличен преосв. Елевферием и другими иерархами, но митр. Георгий, пользуясь церковной смутой в России, счел данный момент благоприятным для осуществления своих замыслов и в половине мая 1922 года созвал новый Собор иерархов в Почаевской Лавре. К этому времени польские власти без всякого повода арестовали и выслали в Чехию епископа Сергия (Королева). С его устранением в составе Собора осталось всего четыре иерарха, из которых митр. Георгий, как председатель и всегда согласный с ним еп. Дионисий (Валединский) могли обеспечить успех любого угодного им решения.

В виду этой опасности архиеп. Елевферий (Богоявленский) и еп. Владимир (Тихоницкий) оставили заседание Собора и тем прекратили его. Но, не смотря на это, митр. Георгий вместе с еп. Дионисием провели нужные им решения якобы от лица всего Собора. Они осуществили даже хиротонию своего сторонника архимандрита Александра (Иноземцева) в отсутствии двух членов Собора и против их согласия.

Спустя две недели все иерархи снова были приглашены в Варшаву, где их присутствие неожиданно объявили иерархическим Собором. На этом Соборе польский премьер-министр прочел правительственную декларацию, в которой предложил иерархам учредить автокефалию Православной Церкви в Польше. Вопреки протестам преосвященных Елевферия (Богоявленского) и Владимира (Тихоницкого), автокефалия была принята как бы волей Собора, а на другой день автокефалисты из своего же состава образовали Синод."

Польская автокефалия 1924 года и страсти по автокефалии в Украине: "Как свидетельствует участник Собора епископов Польской Церкви 1922 г., на котором решался вопрос о дальнейшей судьбе Церкви, свящ А. Громадский, Ярошевский прямо заявил членам Собора, что «снимает с себя ответственность за возможные со стороны Правительства репрессии по отношению к Православной Церкви, какие могут явиться в результате неподписания конкордата, вследствие отказа от подписания Епископов» (имелись в виду вышеуказанные несогласные архиереи)."

Последующие события лучше всего описывает А. К. Свитич в работе ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В ПОЛЬШЕ И ЕЕ АВТОКЕФАЛИЯ (цитаты из неё часто приписываются другим авторам, Вениамину (Федченкову) или Евлогию (Георгиевскому), что неверно):
"Архимандрит Смарагд (Латышенков) происходил из духовной семьи. Окончив первым студентом Литовскую (в Вильно) Духовную Семинарию, он был отправлен на казенный счет для продолжения образования в С. Петербургскую Духовную Академию. По окончании Духовной Академии молодой, выдающийся богослов-историк Латышенков был оставлен при Академии в качестве профессорского стипендиата.

В стремлении послужить своему народу в тогдашнем Северо-Западном крае Латышенков отказывается от предстоящего назначения приват-доцентом Академии, принимает монашество и вскоре назначается первоначально Инспектором, а затем и Ректором Холмской Духовной Семинарии, каковые должности проходит до первой мировой войны 1914-1918 г. г. Приступил он и к восстановлению Холмской Семинарии уже по окончании войны в возрожденной Польской Республике.

Архимандрит Смарагд пользовался глубоким уважением православно-верующего народа и любовью своих воспитанников по Семинарии. Выдающийся администратор, прекрасный проповедник, истовый священнослужитель, знаток истории края и истории Церкви Вселенской и Ее канонов, архимандрит Смарагд был известен, как твердый противник автокефальных тенденций и поборник единства Церкви. Он неоднократно принимал участие в совещаниях епископов — противников автокефалии, и с его авторитетом и мнением не могли не считаться. Знал об этом, конечно, и Варшавский митрополит Георгий.

Как патриарший экзарх, митрополит Георгий, приняв управление Холмской епархией, потребовал от архимандрита Смарагда сдачи, по должности Ректора Холмской духовной семинарии, имущества и документов. Требование это, посланное в Холм, не было архимандритом Смарагдом получено. Он в это время проживал в доме своего отца, приходского священника, вблизи города Гродно.
За промедление в ответе и "пренебрежение распоряжениями" Экзарх Георгий наложил на архимандрита Смарагда запрещение в священнослужении.

Когда в Варшаве на Соборе епископов Гродненский епископ Владимир разъяснил всю несправедливость такой меры к человеку, не получившему даже письменного требования, и засвидетельствовал архиерейскою совестью, что требование это архимандритом Смарагдом действительно не было получено, то Экзарх Георгий не только не снял запрещения, но пригрозил еще и более "суровыми мерами прещения".

Между тем, архимандрит Смарагд, по определению Московской Патриархии, был назначен епископом Слуцким, викарием Минской епархии, и Святейший Патриарх Тихон поручил Виленскому архиепископу Елевферию, вместе с Собором епископов, хиротонисать архимандрита Смарагда во епископы.

Архиепископ Елевферий обратился к Экзарху Георгию с просьбой снять с архимандрита Смарагда запрещение в священнослужении, указывая при этом, что запрещение было наложено лишь 2 ноября 1922 года, а епископом Слуцким архимандрит Смарагд был назначен еще в сентябре того же года, о чем было хорошо известно Экзарху — митрополиту Георгию, который не мог не понимать, что при создаваемом положении архимандрит Смарагд выходил из юрисдикции епископа Холмского и подлежал юрисдикции епископа Минского.

Просьба архиепископа Елевферия не была уважена митрополитом Георгием, который ответил новым отказом отменить незаконно наложенное запрещение в священнослужении.
Опасаясь, что хиротония архимандрита Смарагда во епископы все же может состояться в Вильно, митрополит Георгий телеграфным распоряжением запретил епископам Владимиру и Сергию выехать первому из епархии, а второму из Яблочинского монастыря. Хиротония архимандрита Смарагда во епископы, таким образом, не могла состояться.

О действиях митрополита Георгия в отношении архимандрита Смарагда сообщалось в известном уже докладе Святейшему Патриарху Тихону 3-х иерархов — противников автокефальных устремлений митрополита Георгия.
"Необходимо немедленно разрешить архимандрита Смарагда от незаконного и пристрастно наложенного запрещения и подтвердить распоряжение об его хиротонии, — говорилось в этом докладе. — Считаем долгом предостеречь, как бы долгие и явно несправедливые неприятности не истощили терпения архимандрита Смарагда и он не сделал бы какого-либо рокового, непоправимого шага".

Доклад 3-х иерархов (архиепископа Елевферия, епископа Владимира и епископа Сергия) Патриарху-Тихону был датирован 23 февраля 1922 года, а через год — 8 февраля 1923 года произошла жуткая трагедия, редкая в жизни Православной Церкви.

Нервнобольной архимандрит Смарагд являлся несколько раз к митрополиту Георгию с бурными объяснениями в не каноничности и изменах, и наконец, потерял душевное равновесие окончательно. Он приобрел револьвер и, как уже потом выяснилось, тайно учился в лесу стрелять из него.

Явившись в 5 часов вечера 8 февраля 1923 года на прием к митрополиту, он в течение более двух часов вел с ним беседу, но, когда митрополит Георгий выразил сомнение в загробной жизни и уговаривал архимандрита "перейти в его лагерь", то архимандрит Смарагд выхватил револьвер и несколькими выстрелами убил митрополита со словами: — "вот тебе, палач Православия!"

Затем он поведал об этом прибежавшему на выстрел Секретарю Канцелярии Синода Ю. Саковичу и просил вызвать полицию, которой и был на месте арестован. Рассказывают, что при первом допросе его судебно-следственными властями архимандрит Смарагд, якобы, заявил, что он имел намерение также убить и архиепископа Дионисия, находившегося в то время в нижних комнатах митрополичьего дома, о чем очень сожалеет. Таким образом, предостережение 3-х иерархов в их докладе Святейшему Патриарху оказалось роковым.

Определением Церковной власти архимандрит Смарагд был лишен его духовного и монашеского звания и уже, как светское лицо (Павел Антонович Латышенков), был предан Суду Чрезвычайного Трибунала. Бывшему архимандриту Смарагду инкриминировалось убийство митрополита, как высокого "государственного чиновника" и ему грозил расстрел. Однако, благодаря прекрасно поставленной защите, дело перешло на рассмотрение Варшавского Окружного Суда, который приговорил обвиняемого к 12-тилетнему тюремному заключению, которое он и отбыл в Варшавской, Мокотовской, тюрьме."

Отказавшись от досрочного (из-за болезни) освобождения, Павел Латышенков отбыл срок полностью и в 1935 году выехал в Чехословакию. После этого следы его теряются.
  • Like
Реакции: Елена 1972

Комментарии

Нет комментариев для отображения
Сверху