Лишением доступа к удовольствиям, к подпитке своей гордыни, воспламеняется гнев. Самолюбие наше таково, что мы не можем потерпеть лишения, не воспламенившись раздражением и гневом. Постоянный поиск телесных утешений всех видов, а самое частое из них еда, становится не просто привычкой, а необоримой основой и устремлением всей жизни, неотъемлемой её частью. Особенно людям это заметно в пост, когда мы с помощью Божией и по собственной воле эту неотъемлемую часть не маскируем, а просто отсекаем. Тут и проявляется вся сила нашей самости, самолюбия и сластолюбия, и гнев становится трудно удержать.
Так ветхий внутренний человек наш яростно бунтует против лишения его удовольствий — без них он изнемогает и умирает. Тогда раздражительная сила души начинает действовать не против зла и греха, а против людей, и так страсть удобно ввергает в грех нас самих, ведь гнев сам по себе утешительное и пьянящее, легко доступное удовольствие, которому легко навыкнуть. Распознав в себе этот изъян, нужно строгим самоукорением с истинным смиренномудрием попытаться обратить собственный гнев на себя, чтобы не погрешить против любви к человеку. Иначе, угашая одну страсть, мы, не проявляя терпения, впадаем в страсть худшую, приводящую ко многим грехам и тяжелейшему духовному состоянию, отделяющему нас от Бога. Если же гнев очень силён и готов родить ярость и безумие, нужно быстро противостать ему молитвой Иисусовой, призывая помощь Божию до тех пор, пока страсть не отступит и душа не освободится из оков гнева, и не вернёт себе здравомыслие.