- Крещён в Православии
Мне тридцать три. Десять лет я живу рядом с болезнью, которая стала частью моего пути, как тяжёлый камень в рюкзаке, с которым всё равно приходится идти дальше. Долгое время я смотрел на мир глазами атеиста — резкими, недоверчивыми, будто через стекло, на котором копятся отпечатки чужих пальцев. Вера казалась чем-то наивным, ненужным, далёким от реальности.
В мае 2025 года это стекло вдруг дало трещину. Я не могу объяснить, почему. Просто однажды, посреди своей внутренней усталости, я ощутил, что меня кто-то держит. Тихо, бережно, без требований. То, что раньше казалось сказкой, стало воздухом, который нельзя игнорировать.
Я — айтишник. Логика, системы, процессы, таблицы — это всегда было проще, чем собственная душа. Но теперь я хожу в храм по воскресеньям, стою в нём как новичок, который пока не знает, как правильно держать руки и где место его тревогам. Иногда молюсь час, иногда четыре. Молитва стала мостом между мной и тишиной, которую я так долго искал.
Лекарства… Раньше я видел в них только необходимость, зависимость, признак поражения. А теперь понимаю: это тоже помощь. Тоже забота. Тоже Божий промысел, просто другой формы.
Тяжело быть православным шизофреником-айтишником среди атеистов. На работе я почти никогда не говорю о вере — там это звучит чужеродно, словно другой язык. Иногда чувствую себя человеком, который идёт в противоположную сторону по людному мосту. Иду и понимаю: другие не видят того, что вижу я. Им не понять, что для меня значит утренняя молитва, или то, как меня меняет каждое богослужение.
Рядом почти нет единомышленников. Я радуюсь чему-то духовному — и радость остаётся внутри. Я грущу — и грусть тоже держу сам. Но у меня появился адрес, куда я могу всё это нести без страха быть непонятым. Я говорю Богу то, что не могу сказать никому другому. И впервые за долгое время чувствую, что меня слышат.
Я только в начале пути. Иногда иду наощупь, будто в темноте. Но эта темнота больше не пугает. В ней есть свет — пусть слабый, пусть ещё далекий — но настоящий. И я держусь за него, потому что знаю: именно он ведёт меня дальше.
В мае 2025 года это стекло вдруг дало трещину. Я не могу объяснить, почему. Просто однажды, посреди своей внутренней усталости, я ощутил, что меня кто-то держит. Тихо, бережно, без требований. То, что раньше казалось сказкой, стало воздухом, который нельзя игнорировать.
Я — айтишник. Логика, системы, процессы, таблицы — это всегда было проще, чем собственная душа. Но теперь я хожу в храм по воскресеньям, стою в нём как новичок, который пока не знает, как правильно держать руки и где место его тревогам. Иногда молюсь час, иногда четыре. Молитва стала мостом между мной и тишиной, которую я так долго искал.
Лекарства… Раньше я видел в них только необходимость, зависимость, признак поражения. А теперь понимаю: это тоже помощь. Тоже забота. Тоже Божий промысел, просто другой формы.
Тяжело быть православным шизофреником-айтишником среди атеистов. На работе я почти никогда не говорю о вере — там это звучит чужеродно, словно другой язык. Иногда чувствую себя человеком, который идёт в противоположную сторону по людному мосту. Иду и понимаю: другие не видят того, что вижу я. Им не понять, что для меня значит утренняя молитва, или то, как меня меняет каждое богослужение.
Рядом почти нет единомышленников. Я радуюсь чему-то духовному — и радость остаётся внутри. Я грущу — и грусть тоже держу сам. Но у меня появился адрес, куда я могу всё это нести без страха быть непонятым. Я говорю Богу то, что не могу сказать никому другому. И впервые за долгое время чувствую, что меня слышат.
Я только в начале пути. Иногда иду наощупь, будто в темноте. Но эта темнота больше не пугает. В ней есть свет — пусть слабый, пусть ещё далекий — но настоящий. И я держусь за него, потому что знаю: именно он ведёт меня дальше.