Здравствуйте, уважаемый Михаил.
Не в равной мере крещёный искушается с некрещёным от сатаны (хотя всегда могут быть исключения, прежде всего когда некрещёный хочет стать христианином и спастись).
Как правило души некрещёных не спасены от погибели и ада, а крещёные спасены от этого ценой крови Господа нашего Иисуса Христа (если при этом пребывают в своём спасении).
Поэтому некрещёные (ну или крещёные, но отпавшие люди) часто не воспринимают грех как искушение, хотя и у них есть свои ценности и мораль, которой они стараются держаться ради своего блага (например, чтобы сохранить семью, ну или ради другой религии).
У христиан же моральная планка гораздо выше, мы даже «чуть-чуть» не можем себе позволить грешить. В этой связи можно вспомнить слова апостола Павла:
«Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак. Но я не иначе узнал грех, как посредством закона. Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: «не пожелай». Но грех, взяв повод от заповеди, произвёл во мне всякое пожелание: ибо без закона грех мёртв. Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею. Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра. Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди».
(Римлянам, глава 7: 7-13)
Под «законом» мы также можем понимать заповеди Нагорной проповеди, которые не стараются соблюдать неверующие некрещёные и отпавшие крещёные. А мы, верующие крещёные, часто (если не постоянно) искушаемся от сатаны к тому, чтобы нарушать их, печалить Духа Святого грехами, отпасть от подобия Господу Иисусу Христу, и в конечном итоге обрести в своём Отце Небесном своего грозного и немилостивого Судью, чего да не будет ни с кем из нас.
Сатана работает больше всего с теми, кто стремится попасть на Небо, а с теми, чьи души в его власти, ему не нужно много работать.
Думаю так, могу в чём-то ошибаться. Да благословит и сохранит вас Господь.
Здравствуйте Михаил пришел к такому выводу
В первой молитве, к примеру, с самого начала священник обращается напрямую властно к диаволу с такими словами: «
Запрещает тебе, диаволе, Господь пришедый в мiр и вселивыйся в человецех…». И здесь мы видим еще один интересный момент: Бог словно бы делается «вселением в человецех» нашим Сродником и в то же время Спасителем
В Крещении: Душа освобождается от власти греха, в нее «вселяется благодать» Божия. Сама Божественная благодать делает человека способным принять Христа. Святитель Игнатий (Брянчанинов) учил, что Христос
«насаждается в сердца наши таинством святого крещения как семя в землю» Это зерно новой жизни, которое предстоит возрастить, или заглушить, всей последующей жизнью.
Некрещёный человек находится вне ограды Церкви и, по учению древних, не имеет спасительной благодати. Святитель Кирилл Иерусалимский (IV в.), чьи огласительные слова читались перед Крещением, говорил, что некрещёный подобен человеку, у которого душа «омрачена грехом» и который не имеет сил для борьбы с «сопротивными силами» (демонами) до Крещения - здесь я пришел к тому что
некрещёный человек не просто «искушается», а находится в состоянии духовного пленения
Святитель
Григорий Богослов (IV в.) предупреждал:
«Если после Крещения приразится к тебе враг света и искуситель... не смущайся - здесь я пришел к выводу что после крещение искушение это неизбежность и спрос с крещенных вдвойне
Прп. Антоний Великий прямо заявляет:
«Никто без искушений не может войти в Царствие Небесное; не будь искушений, никто бы и не спасся».
Искушения — это не признак того, что Бог оставил христианина, а, наоборот, путь к победе и венцу
Когда нет сопротивления — нет и брани. Диаволу нет нужды «искушать» того, кто уже принадлежит ему. Он скорее
пользуется таким человеком как послушным орудием. Именно поэтому святые отцы и называли состояние вне Церкви «областью тьмы» и «рабством греху».
Крещение же, по слову святителя Иоанна Златоуста,
«возводит нас на степень свободы» и делает нас воинами, а не пленниками. А где война — там и искушения, и возможность пасть, но также и возможность победы, венца и сыновства Богу.
Искушение в полном смысле слова начинается только там, где есть
свободная воля и сопротивление греху. Для некрещёного же это не искушение, а естественное течение жизни во грехе
Также узнал что в Древней Церкви, в Церкви гонимой была всего одна возможность "Покаяния" после "Крещения"
Суть этой строгой нормы в том, что в первые века христианства под «одним покаянием» понималось прежде всего
единственное в жизни Таинство Крещения, полностью очищающее человека от всех грехов. Второе (после крещенское) покаяние было
возможностью вернуться в лоно Церкви после отпадения, но эта возможность давалась
лишь единожды.
Как позже образно выразились святые отцы, это было своего рода «второй доской после кораблекрушения.
Такая суровость дисциплины была прямым следствием исторической обстановки. Церковь первых веков была гонимой, и ее члены стремились к идеалу святости,
не делая уступок греху. В этот период и возникла серьезная дискуссия: можно ли принимать обратно в Церковь тех, кто
отрекся от веры во время гонений (так называемые «падшие»), но затем принес покаяние?
Этот спор о возможности
«второго покаяния» достиг пика во II веке. Одним из первых, кто выступил за него, был автор раннехристианского произведения «Пастырь»
Ерм, который допускал возможность покаяния для согрешивших, но не более одного раза. Однако были и те, кто считал любое послабление изменой Христу — так возникло ригористическое движение
монтанизма