- Православный христианин
Суровый у Вас приговор для тех, кто не богослов. Бедные наши бабушки, распластавшиеся на коленях в храме и выстаивающие длинные богослужения. Неужели напрасно? Ведь не богословы они.Уважаемый Юрий! Я вам однажды писал, что чтобы спастись нужно быть непременно богословом.
Человек, имея память смертную, задумывается о своей личной жизни, а не жизни вообще, рассуждает не теоретически, а конкретно и о себе самом. Он общается с Богом не о судьбах человечества и мира, а о своей конкретной участи и участи близких. Человек рассуждает о своем отношении к Богу. Памятуя о смерти, нам надо в молитве задавать вопросы Богу, осознавая свое ничтожество перед Ним, осознавая, что Он действует по не доступному нам Промыслу. Нужна собственная внутренняя работа, которая по большей части происходит в безмолвии. Нужна в первую очередь молитва.
А теоретики-богословы отвечают вместо Бога. Причем бывает отвечают там, где надо помолчать. Некоторые богословы хотят раскрыть все Тайны Бога, снять с Него покрывала, обнажить и заменить Бога собой. Они разжевывают то, что составляет Тайну, а значит не надо нам знать, потому что это знание несущественно для спасения. Некоторые воображают, что познали все и начинают навязывать всем подряд свою теорию. Слушая их, мы не получаем ответа от Бога.
Богословие может быть опасным для спасения. Оно опасно тем, что богослов начинает превозноситься, становится навязчивым. Если мы, горя прометеевским огнем, желаем научить «беззаконыя путям» Христа и нечестивых обратить к Нему (Пс.50), то это надо делать в первую очередь своим примером истинного христианина, своими делами веры, а не богословием. Поэтому сначала молитва и смирение, а потом богословие.
Итак, для спасения не обязательно быть богословом, глубоко разбирающимся во всех вопросах Священного Писания и наследия святых отцов. Для спасения не имеет никакого значения мое знание о том было ли тело Христа как у Адама до согрешения или после согрешения, каким телом Христос сходил в ад до Своего Воскресения в третий день и прочее, что не надо нам знать для нашего спасения. Достаточно знать, что Христос есть Бог, который воплотился, вочеловечился, воплощенный без греха и без порочных страстей, страдал, умер и восрес - то, что изложено в Писании и догматах православной Церкви.
Приведу также цитаты из статьи Леонова А.М. «Можно ли мирянам "богословствовать""?
«…Святитель Григорий Богослов: «…любомудрствовать не всегда, не перед всяким и не всего касаясь, но должно знать: когда, перед кем и сколько. Любомудрствовать о Боге можно не всем; потому что способны к сему люди, испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очищают, и душу и тело. Для нечистого же, может быть, небезопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения к солнечному лучу. Когда же можно? Когда бываем свободны от внешней тины и мятежа, когда владычественное в нас не сливается с негодными и блуждающими образами. Ибо действительно нужно упраздниться, чтоб уразуметь Бога. Пред кем же можно? Пред теми, которые занимаются сим тщательно, а не наряду с прочим толкуют с удовольствием и об этом после конских ристалищ, зрелищ и песней, по удовлетворению чреву и тому, что хуже чрева; ибо для последних составляет часть забавы и то, чтоб поспорить о таких предметах и отличиться тонкостью возражений. О чем же должно любомудрствовать, и в какой мере? О том, что доступно для нас, и в такой мере, до какой простираются состояние и способность понимания в слушателе. Иначе, как превышающие меру звуки или яства вредят одни слуху, другие телу, или, если угодно, как тяжести не по силам вредны поднимающим, и сильные дожди – земле; так и слушатели утратят прежние силы, если их, скажу так, обременить и подавить грузом трудных учений» [4, c. 4-5]».
«…Вчитаемся в слова святителя Иннокентия (Вениаминова): «…испытывать Книги ты должен в простоте сердца, без всякого предубеждения, без пытливости, без пристрастия и отнюдь не далее пределов ума твоего, то есть не усиливаться проникать и узнавать то, что скрыто от нас премудростью Божией».
«…Ярчайшим примером негативного богословского опыта (от которого, собственно, и ограждает святитель Григорий) может служить эгзегетическая деятельность Льва Николаевича Толстого. Вот, что он об этом говорит: «Сначала я спрашивал разъяснений у священников, монахов, архиереев, митрополитов, ученых богословов. Разъяснены были все неясные места, часто недобросовестные, еще чаще противоречивые; все ссылались на свв. отцов, на катехизисы, на богословие. И я взял богословские книги и стал изучать их. И вот изучение это привело меня к убеждению, что та вера, которую исповедует наша иерархия и которой она учит народ, есть не только ложь, но и безнравственный обман».