Я имел в виду, что еще смущает вас у старца Паисия.
В первом томе спорными являются цитаты приведёнными по темам Справедливости и Проклятий (стр. 58, 68, 86, 87, 89, 101, 110 и т.д.). Неискушённый читатель с ходу набирается выводов что праведник будет богат, хотя и со временем; что
закон бумеранга не умалим; что слова сказанные без разумения, в гневе могут убить (проклятье), а то и привести к тому что "человека унесут бесы". Проблема в том что в отрыве из контекста историй в целом каждое повествование более менее приемлемо, но вкупе формирует магическое сознание. Читателя буквально окунают в миф схожий с "Вечера на хуторе близ Диканьки" где в течении дня человек может расплатиться частью тела за грех родителей, здоровьем за то что не уступил место и потерять ребёнка из-за неосмысленной злобы супруги, ночью же придёт ведьма которая захочет его добить, но противостоять этому можно перекинув проклятый пепел со своего участка к ней, но важно будет задержать дыхание, потому что злой дух будет покидать место в виде мушки и если её вдохнуть, то можно заболеть ещё сильнее.
Повествования о бесах не вызывают противления, т.к. аккурат лежат в плоскости демонологии древности, начиная от прп. Антония, но описанное выше смущает до невозможности. Я с трудом себе представляю в современной пасторской практике России чтобы священник /духовник одобрил накормить обидчика мясом животного которое вскормлено собакой или давал советы как перехитрить колдуна. Вероятно это допустимо для греческой глубинки, к практикам греков у нас много претензий (
Георгий, без обид), но в наших широтах скорее всего за такие советы получили бы выговор.
Описанное в книге написано ясным языком, хотя и с местами смущающим просторечием (напр. что у бесов есть "все
пречендалы"), что упрощает понимание обычного читателя, в ней много душеполезного, но проблема возникает когда мнения стоящие на грани
православности, сбиваются в кучу. Мне это напоминает случай связанный с первой версией жития блаж. Матроны Московской, когда уже позже автор призналась что многое надумала и редакция вырезала странные описания колдовских действий приписанные блаженной святой.