Естественный нравственный закон для всех един, и каждая душа руководствуется совестью, выражающей состояние человека относительно соблюдения этого закона. Это естественное нравственное сознание человека, которое, однако, может не работать по причине повреждённости падшей человеческой природы. Жизнь страстная и греховная и постоянные компромиссы со злом повреждают совесть, и человек уже не может ей руководиться. То есть сама по себе совесть может работать только там, где она собственно и есть результат сохранения высокого нравственного состояния и благочестивой жизни, если жизнь без соединения с Богом вообще может считаться благочестивой. Говоря проще, совесть не вещь в себе, и никакие самые лучшие и нравственные предписания не дают возможности и сил укрепиться в естественной нравственности адептам разных верований.
Для православных же христиан нравственное руководство происходит из Священного Писания, как Божие Откровение, и это евангельское нравственное сознание есть не просто набор Заповедей, но совершается в причастности христианина самому Благу, Святому Богу, Господу Иисусу Христу. В этом таинственном соединении Сам Бог благодатно укрепляет нравственность членов Своей Церкви, очищает и просвещает их для возможности исполнения Евангельского нравственного закона и Воли Божией, делает их непреклонными на зло и укрепляет в добродетелях, подавая истинное ведение и рассуждение. Человек, возрастающий в евангельской жизни и обоживаясь по Благодати, приобретает свойства Божии, стяжевая истинную нравственность и святость, то есть полную отделённость от зла. Это уже нравственность совсем иного порядка, нравственность истинных сынов Божиих, нравственность святых, уподобившихся Христу, нравственность малых богов по Благодати, всегда учитывающая Волю Божию, которая есть причина и источник бытия. Вот насколько высока пламенеющая Верой в Истинного Бога настоящая нравственная мера христиан! Любая другая нравственность есть даже не слабая тень её, как не способная и к подражанию ей.
Поэтому христиане, имеющие примером великих святых Божиих, спокойно безразличны к чуждым христианству взглядам на нравственность, впрочем не отрицая способности людей другой веры жить относительно благочестиво, или даже обратиться ко Христу и тем обрести всё нравственное богатство Христианства и укрепиться в нём.