Война прежде всего – великое бедствие, поэтому, говоря о предпочтительности мирной жизни перед войной, святитель
Григорий Нисский (†394 г.) писал:
«О какой ни заговоришь приятности в жизни, чтобы ей быть приятною, нужен мир... война пресекает наслаждение всеми благами». Поэтому святитель называет предотвращение войны величайшим благодеянием, за которое Господь дарует двойную награду,
«ибо сказано: блаженны миротворцы, а миротворец тот, кто дает мир другим»
Скорее не противоречие, а один дополняет или даже поправляет другого. Полностью цитата Василия Великого звучит так:
"Убиение на войне отцы наши не вменяли за убийство, мне кажется, из снисхождения к защитникам целомудрия и благочестия. Но, может быть, не худо было бы посоветовать, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года воздержались от приобщения святых Таин»" И это сказано в соответствии со Священным Писанием, о чём приводит ниже цитату Преп. Исидор Пелусиот.
________________
О том же более подробно, говорит преподобный
Исидор Пелусиот, оспаривая мнение Афанасия Великого: «Хотя умерщвление неприятелей на войнах кажется делом законным и победителям воздвигаются памятники, возвещающие их заслуги; однако же, если разобрать тесное сродство между всеми людьми, то и оно (умерщвление на войне) не невинно; поэтому Моисей и предписал убившему человека на войне пользоваться очищениями и кроплениями». Действительно, пророк Моисей, согласно откровению Божиему, требует от воина, вернувшегося из битвы, семь дней находиться вне стана, очищаясь от пролитой крови (см.:
Чис. 31:19).
Так же ещё он пишет, отрицательно относясь к военской службе: "«Иные сказывают, будто бы до того ты обезумел и расстроился в рассудке, что этому отроку, которому Бог дал способность всему обучаться, намереваешься дать в руки оружие и определить его в военную службу, невысоко ценимую, даже презираемую и делающую людей игрушкою смерти. Поэтому, если не вовсе поврежден у тебя рассудок, оставь безрассудное намерение: не гаси светильника, который о том старается, чтобы возгореться на славу; дозволь человеку разумному продолжать занятие науками. А эту честь, или, лучше сказать, это наказание, побереги для других, каких-нибудь бродяг, которым прилично невежество толпы»"
_________________
Возможно поэтому, как пишут авторитетные канонисты Зонара и Вальсамон, «этот совет (Василия Великого) как будто не исполнялся»
10, и период покаяния для воинов перед причастием обычно сокращался. Стоит упомянуть, что на Руси был благочестивый обычай вернувшимся с войны какое-то время жить в монастыре в качестве трудников, чтобы там как бы привести своё душевное настроение в порядок.
_________________
Ту же мысль, что воинский подвиг, как бы ни был высок, тем не менее, сам по себе (то есть, без христианских добродетелей) не даёт святости и не ведёт в рай, выражает и святитель
Феофан Затворник, пересказывая в одном из своих наставлений фантастический рассказ-притчу В.А. Жуковского «Пери и Ангел», называя её «преназидательной»: «Пери, дух, один из увлеченных к отпадению от Бога, опомнился и воротился в рай. Но прилетев к дверям его, находит их запертыми. Ангел, страж их, говорит ему: «Есть надежда, что войдешь, но принеси достойный дар». Полетел Пери на землю. Видит: война. Умирает доблестный воин и в слезах предсмертных молит Бога об отечестве. Эту слезу подхватил Пери и несет. Принес, но двери не отворились. Ангел говорит ему: «Хорош дар, но не силен отворить для тебя двери рая». Это выражает, что все добродетели гражданские хороши, но одни не ведут в рай». В конце истории рассказывается, что лишь когда Пери принёс слезу раскаявшегося грешника, его впустили в рай.
Сказанное выше вовсе не означает, что святитель
Феофан Затворник уничижительно относился к воинскому подвигу, напротив, он очень похвально отзывался о самой воинской службе, считая, что «военный путь самый хороший – чистый, честный, самоотверженный». Но, тем не менее, сам по себе этот путь, как и все гражданские добродетели, не ведёт ко спасению, если вступивший на него не совершенствуется в христианских добродетелях.
_________________
Здесь уместно упомянуть, что согласно учению Церкви воинское служение невозможно для тех, кто посвятил себя священству или монашеству, об этом говорит 7-е правило IV Вселенского Собора.
В истории Церкви случались примеры отхождения от этого правила. Известно, что преподобный Сергий Радонежский (†1391 г.) по просьбе князя Димитрия Донского благословил двоих своих монахов, в прошлом воинов Пересвета и Ослябю, участвовать в Куликовской битве, подобным образом и преподобный
Афанасий Афонский (†1000 г.) по просьбе императрицы Зои благословил своего постриженика полководца Торникия вернуться на краткое время к ратному делу ради спасения страны от нашествия арабов.
В мирное же время переход священника или монаха на воинскую службу однозначно считался грехом.