имена великих капподакийцев Григория Богослова и Василия Великого говорят нам, что философский аппарат отчасти может быть применен и в теологии.
Они применяли этот аппарат для выражения мысли, а не для богословия, т.е. созерцания. Богословие нельзя "придумать" мозгами, как можно например, придумать что Бог это Троица, это нонсенс.
Но так поступают многие современные "богословы", хотя это не богословие, а фантазии, отсюда множество ересей, и даже в 20 веке придумали в этой "науке" слово
теологоумен, которого ни у одного из святых отцов нет, для того чтобы составлять пазлы из цитат святых и подгонять их под свои ереси.
Насколько помню, свт. Василий жалел о потраченных годах на учебу, после того, как пожил в пустыне. Не значит, что наука плохо, то это очевидно очень низко по сравнению с тем, что дает подвижничество.
Вот для примера слова
старца Паисия, как он богословствовал
"Пока я был в этом состоянии, в этом Божественном свете, я находился в другом мире, духовном. Я ощущал невыразимую радость, и тело было лёгким; тяжесть тела исчезла. Я ощущал благодать Божию, божественное просвещение. Священные понятия проходили быстро в уме, как вопрос-ответ. У меня не было каких‑то проблем и вопросов, но я спрашивал и одновременно получал ответ. Ответы были в человеческих словах, но в них было и богословие, так как это были священные слова. И было их так много, что если записать, то получился бы второй «Эвергетинос»."
том 6
А вот что говорил
св. Симеон
Итак, если всякий согрешающий не видел Бога и не познал Его, а рождённый от Бога греха не творит, сделавшись Его чадом, то я могу только удивляться тем людям, которые, не родившись ещё от Бога и не став Его чадами, не боятся богословствовать и рассуждать о Боге. Поэтому, когда я слышу, как кто-нибудь из них философствует и, не имея ещё чистоты, богословствует о божественных и непостижимых предметах, рассказывает о Боге и изъясняет относящееся к Нему без вразумления от Духа, то дух мой трепещет и я словно выхожу из себя, размышляя о непостижимости Божества и о том, что, не зная ни самих себя, ни того, что у нас под ногами, мы бесстрашно и дерзко стремимся мудрствовать о недосягаемом Боге. Не имея в себе Духа, Который просвещает и вразумляет в подобных вопросах, мы согрешаем уже тем, что говорим о Боге.