Ориген был великим учителем и апологетом христианства в свое время. Его работы колоссально повлияли на библейскую, философскую науку, на святых отцов, которые считали себя обязанными Оригену. Например, на святых отцов-каппадокийцев. Но в представлении Оригена было нечто нехристианское, в частности, учение о свободной воле. Апокатастасис Оригена – обязательное спасение всех – подразумевает весьма легкомысленное отношение к вопросу о свободном выборе, о свободной воле человека. То есть, если спасутся по необходимости все, вопреки даже своей свободной воле, то это означает, что Бог не уважает свободу воли в человеке, отрицает свободу выбора. А ведь на этом понятие любви и основано. Любить можно только свободно, невозможно никого заставить любить против своей воли. Насильно мил не будешь. В противном случае – Царствие Божие будет концлагерем с надписью на нем «Полюби Меня».
Вопрос о любви и свободе повлек эдикт Юстиниана и решение поместного собора 543 года, подтвержденного V-м Вселенским собором – осуждения самого Оригена и его учения, поскольку его учение несовместимо с Христианством. Христианская любовь подразумевает не всеобщее спасение, а возможность настоящей любви, которая требует и ответственности. В частности, и в отношении распоряжения своей участью в вечности. Надо сказать, что интеллигенция часто на Оригене (или на осуждении его учения) спотыкается, но не продумывает до конца следствий его учения.
Отметим, что V Вселенский собор Оригена не осудил, а подтвердил правильность осуждения его учения на поместном соборе. Об Оригене лично ни на одном заседании собора речи не было. Кроме того, сам Ориген понимал разницу между учением Церкви и предложенной им гипотезой: «впрочем, сам читатель пусть тщательно обсудит и исследует то, что сказали мы относительно обращения ума в душу и прочее, что, по-видимому, относится к этому вопросу; а мы, со своей стороны, высказали это не в качестве догматов, но в виде рассуждения и изысканий». «Мы скорее предложили читателю мысли для обсуждения, нежели дали положительное и определённое учение». «Что касается нас, то это — не догматы; сказано же ради рассуждения, и нами отвергается: сказано это только затем, чтобы кому-нибудь не показалось, что возбуждённый вопрос не подвергнут обсуждению» (Ориген. О началах)
То, что Вы говорите – очень логично, но может быть Христос найдет сверхлогичные пути для всеобщего спасения? Например, самым упертым явит совершенно бесспорные доказательства Своего бытия, после чего ни один человек не сможет Его отвергнуть?
Я думаю, что Господь уже являет Себя, в частности, тому же профессору Кондрашову. Об этом Христос говорит: «Се стою у дверей и стучу». Не бывает человека, мимо сердца которого Господь бы прошел. В течение жизни Христос неоднократно к нам обращается, только кто-то в конце концов слышит и отворяет двери сердца, а кто–то предпочитает сидеть за закрытыми дверями с чувством собственного достоинства, самодовольства, но не открывает Христу, который, не нарушая свободной воли, смиренно и кротко, как странник, стучит в наше сердце.
Еще раз повторю – весь вопрос спасения решается в вопросе отношения человека ко Христу: любишь Его или не любишь. Все упирается в вопрос свободы воли и любовь. Насильно Господь не заставляет Себя любить.
Существует такая проблема. Люди могут сказать: «Хорошо, я Христа люблю, но не люблю некоторых христиан или организации вроде РПЦ и.т.д. Почему я должен их любить? Я просто Христа люблю».
Но если ты любишь Христа, ты хоть веришь тем словам, которые Он говорит? Тем признакам любви, которые Он сам формулирует? Он же говорит «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин 14:21), «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики» (Иоан. 8,31). То есть нельзя любить Христа и не быть Его учеником. Если человек попробует хоть раз в жизни серьезно применить к себе эти слова Спасителя, не оправдывая себя тем, что может быть они до нас не точно дошли или какие-то редакторы что-то добавили. Интуитивно человек очень четко чувствует эти принципы и сам Кондрашов оговаривается, что заповеди блаженств невозможно придумать.
Но, может быть, он чувствует себя учеником Христа, но вне Церкви?
Нет. Понятие – ученик Христа – слишком смелое, и у Кондрашова, Слава Богу, совести хватает им себя не называть. Он говорит, что с уважением относится к личности Христа, но учеником его уж никак не является. А весь вопрос состоит как раз в ученичестве. Мы в Церковь приходим как ученики. Ученики бывают разные. Бывают радивые, бывают нерадивые, бывают те, у кого получается, и те, у кого не получается. Бывают лентяи, которые хотят спастись, не трудясь. Ученики между собой могут драться, могут что-то недопонимать.
Я, в частности, еще и потому счел в свое время Евангелие истинным, потому что там описаны глубокие недуги учеников Христа: их ограниченность, трусость. Но они так же пишут, что, любя Христа, они могут все это преодолеть. Из обыкновенных, недалеких, трусливых людей они действительно становятся величайшими людьми во всей вселенной