Дорогие братия и сестры, вот и пост Великий начался.
Но находящийся в прелести брат наш, так и не хочет понять одного?
“В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном греху, ибо святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды” (Прем.1:4-5).
Советую всем хотящим заниматься Иисусовой молитвой, найти прежде себе опытного духовника, чего наш брат Сергий никак не хочет понять, а это и есть прелесть бесовская.
Для этого изучите слова того, кто сам практикует Иисусову молитву, наученный прежде опытным духовником!!!
«...главное в Иисусовой должно быть покаяние, чтобы не было ошибки. Но я из своей практики могу поделиться своим горьким опытом. У меня не получается покаяние, хорошее покаяние, вне Христа. У меня получается мое покаяние. И, в связи с моей падшей природой, просто искалеченной грехом, и с моим разумом, искалеченным грехом, и с моим сердцем, с червоточинками греха, мое покаяние – тоже оно несовершенно. Так я, вот, опытно, я понимаю, когда я напрягаюсь в покаянии, даже искренно, услышав евангельский призыв Господа «покайтесь», Иоанна Крестителя, «покайтесь», я искренно напрягаюсь на покаяние.
Но я опытно уже для себя разделяю мое покаяние, и когда покаяние от Святого Духа. Кто-то говорит, что в покаянии нужно плакать, сокрушаться. Вот, когда всё это от меня – это такой театр, я себя ловлю на этом. Даже мои слезы – они театральные. И я их… я пишу сценарий своего поведения, своих вздохов, своих слез, своих жестов. Но, когда придет покаяние от Святого Духа – тогда ты не сможешь не плакать. Тогда у тебя весь театр улетучится. Тогда тебе вообще все равно, смотрят на тебя люди, или нет, ты забываешь, вообще в каком ты пространстве находишься.
И поэтому, в связи с этим, для нашей общины, в Иисусовой молитве я своим сестрам, монашествующим сестрам, всегда говорю: в Иисусовой молитве для нас главное слово «Христос». Он наше покаяние, Он нашей спасение, Он наше исправление. Вне Него, какие благие бы у нас намерения ни были, вне Него всё это у нас … у нас происходит, вот, как в этой печальной иронии: хотели как лучше, получилось как всегда.
Хотели покаяния – и опять какой-то театр. Хотели … Я даже заповеди не могу исполнить вне Христа, в совершенстве. Господь оставляют нам заповеди, и мы вроде бы откликаемся на Его призыв, исполнить заповеди, и искренне откликаемся, не лицемерно. Но приходим к тому, что вне Христа мы не можем их исполнить. Это выше нашей меры. В Духе – да, действительно, великая блудница может стать великой святой Марией Египетской. Разбойник может первым войти в Царствие Небесное. Это в Духе, это не личное достижение человека. И, кстати, если забегая вперед, наверняка будет вопрос о прелести. Вот это главный принцип, самость Прелесть – это самость. Когда ты встаешь на место Бога, и пытаешься исполнить то, что Он должен исполнить. Ты не уступаешь Ему места. Искренностью, аскезой, технологиями духовными. Это вот как у буддистов. Ты всё выстроил. Но это ты, это ты родил.
И совершенно другое, когда в тебе рождается Христос. И творит через тебя Христос. А ты всего лишь зеркало, которое отражает Его лучи. Ты не источник света. Ты всего лишь отражаешь. Или не отражаешь, потому что твоя самость затмевает.
Вот это очень важный критерий для человека, как понять, что наступила прелесть, или ты близко к этому? Самому это невозможно понять?
Ну, знаете, даже, наверное, прелесть бывает уже в таких категориях, в категориях невозврата. И тогда церковь констатирует факт вот этого невозврата. А анафемами, отлучениями от церкви, всё это … церковь не мстит этому человеку, а просто констатирует факт. Всё, он уже перешел какую-то границу невозврата, и мы не видим никаких средств. Но, все-таки, в прелесть впадают не сиюминутно люди, а, все-таки, какой-то путь к этом улежит. И, наверное, в каких-то начальных стадиях человек может даже сам себя оценивать.
Он может поймать себя на том, что вдруг он стал нетерпимее, агрессивней, несдержанней, с параллелью. Но это, конечно, тоже всё относительно, мнение о самом себе. Лучше всего взгляд со стороны, когда ты имеешь духовника, трезвого и любящего тебя. Любящего, я сразу хочу подчеркнуть, любящий – это не тот, кто балует, а тот, кто беспокоится о твоем будущем. Можно быть добреньким родителем, а можно быть добрым родителем. Добренький балует ребенка, и совершенно не беспокоится о его будущем, что этот разбалованный эгоист – потом будет ему очень трудно по жизни идти.
Так вот, хороший, любящий духовник иногда может даже поступать вопреки вот этим стереотипам о добром духовнике, который только слезки вытирает и сопли. Хороший добрый духовник, который печалится о твоей участи, и в этой жизни, и загробной, можно иногда действовать и жестко, и даже чрезвычайно жестко. Пример нашего Небесного Отца, который тоже посылает, и гром над нами гремит, и катаклизмы. А ведь это Бог, который любовь, который печалится. Поэтому в оценке правильного нашего пути, в ту сторону мы идем, или нет, конечно, взгляд со стороны очень важен. Еще лучше взгляд со стороны духовника, который имеет опыт. Это вообще прекрасно. Духовника, который беспокоится за тебя, и вовремя тебе скажет. Вот взгляд со стороны.
Поэтому во всех … всё
«Добротолюбие», все главы пронизаны тем, идеей того, что найти себе путеводителя...».
Подробнее:
ГОЛОД ПО ХРИСТУ. ГЛАВНАЯ ТАЙНА ИИСУСОВОЙ МОЛИТВЫ