"[Господь] не остановился и на этом, но, показывая, что следует быть внимательным, добавил к словам: "он есть Илия, которому должно прийти", слова: "Кто имеет уши слышать, да слышит". Столько загадок Он предложил для того, чтобы побудить [иудеев задавать] вопросы. Если же и это не пробудило их от сна, то тем более [не могли бы пробудить] ясные и понятные слова [Господа]. Ведь никто не может сказать то, что они не решались спрашивать или Он был труднодоступен. Ведь если они искушали Его, спрашивая о маловажном, и тысячи раз [Господь] заграждал им уста, но они не отставали от Него, то почему бы им было не узнать и не спросить о важных делах, если только они хотели узнать? Если спрашивали о том, что касается закона: какая первая заповедь и тому подобное, хотя не было никакой нужды спрашивать об этом, то почему не расспрашивали Его о смысле этих слов, когда Он Сам весьма желал отвечать на их вопросы, и особенно когда Сам побуждал и привлекал их к этому? В самом деле, словами: "Употребляющие усилие восхищают его", [Господь] пробуждает в них желание [задавать вопросы]. И словами: "Кто имеет уши слышать, да слышит", делает то же самое" (Иоанн Златоуст, Гомилии на Евангелие от Матфея).
То есть это был риторический прием, имевший целью усилить их интерес к тому, о чем им благовествовалось.