Разделы портала «Азбука веры»
Райкен Л., Уилхойт Д., Лонгман Т. книга неправославных авторов

Источник

Песнь песней

(Song of songs)

Самое убедительное истолкование названия Песни песней, основанное на двух первых словах еврейского текста, заключается в том, что это лучшая среди всех песней. Обоснованность такой точке зрения, несомненно, придают многочисленные и выразительные образы. Ни одна другая книга в Библии не насыщена до такой степени сравнениями, метафорами и другими художественными приемами.

Самые вопиющие ошибки в истолковании книги возникают из-за неспособности или нежелания признать присущие ей поэтические достоинства. Образы часто истолковываются как аллегории, в которых персонажи и иносказания символизируют лица или события, на которые в книге нет ни малейшего намека. Или же литературные аллюзии понимаются как образы реальных лиц или событий, как это происходит в различных истолкованиях Песни, основанных на драматическом эффекте.

Но Песнь – не аллегория и не драма. В ней нет сюжетной линии и исторических персонажей среди действующих лиц, если не считать ссылок на них (Песн.3:7; 8:11–12). Песнь состоит из достаточно самостоятельных лирических поэтических частей, в которых выражается самое сильное из всех чувств: любовь. Прозаическое описание любви не было бы столь ярким. В поэтических образах выражается чувство, которое невозможно изобразить с помощью обычных формулировок. В них сохраняется оттенок таинственности, и они взывают не просто к рассудку, а к человеческой личности во всей ее полноте.

Образы природы. Первостепенное значение имеет факт, что Песнь – это сборник пасторальной любовной поэзии. Отличительные черты пасторали как одного из самых распространенных литературных жанров на любом этапе истории литературы выделить несложно: сельская обстановка, пастухи и пастушки как действующие лица (обычно эти образы служат прикрытием) и действия, совершаемые пастухами и пастушками. В пасторальной любовной поэзии действия персонажей сопровождаются ухаживанием. Важную роль играют образы природы, с помощью которых возлюбленные выражают свои романтические чувства, в том числе прославляя достоинства друг друга. К подтипам пасторальной любовной поэзии относятся приглашение к любви (приглашение возлюбленной прогуляться на цветущем и плодородном лоне природы служит метафорическим предложением брака и жизни во взаимной любви [Песн. 2:10–15; 7:12–14]) и символическое прославление, или wasf (один из возлюбленных восхищается красотой частей тела другого и сравнивает их с образами природы [Песн. 4:1–7; 5:10–16; 6:4–7; 7:2–6]).

Песнь переполнена образами природы, и здесь достаточно упомянуть только о цветах, источниках, садах, виноградниках и животных, украшающих эту страстную любовную поэму. В первую очередь, следует отметить, что множество сцен близости изображаются на фоне природы. Читаем, например, о встрече возлюбленных в лесной спальне (Песн.1:15–16). Они встречаются в цветущем саду (Песн.6:2–3) и под яблонью (Песн.8:5). Этой мирной романтической природной обстановке противопоставляются враждебные городские условия, где возлюбленные разлучены друг с другом (Песн.5:2–8).

Физическая красота пары тоже изображается с помощью образов природы. Возлюбленный подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических (Песн.8:14). Невеста подобна пальме, а ее груди – гроздьям винограда (Песн.7:8–9). Самое, пожалуй, яркое описание женского тела представлено в образе сада или источника (Песн.4:12–5:1). В этом wasf основное внимание направлено на женское влагалище, которое сравнивается с прекрасным и душистым садом и полноводным источником. Все это – распространенные на древнем Ближнем Востоке образы женского влагалища.

Метафоры в книге последовательно связываются с природой, но важно понимать, что аналогии не основываются в первую очередь на визуальном сходстве. Суть сравнений заключается в ценности, которую повествователь видит в возлюбленном или возлюбленной. Возлюбленные и их любовь сравнивается с лучшим, что есть в природе. Поэтический стиль Песни не изобразительный, а эмоциональный и эстетический в невизуальной манере (в том числе с использованием осязательных и обонятельных образов). Образы природы служат, в первую очередь, средством изображения достоинств возлюбленных, и здесь мы видим свидетельства пристрастия евреев к рассмотрению структуры и строения вещей. Сравнение зубов женщины со стадом выстриженных овец, выходящих из купальни (Песн.4:2), служит типичным примером, в котором внимание привлекается к таким свойствам, как белизна, влажность, симметрия, полнота и безупречность. Груди женщины внешне не похожи на двух молодых серн (Песн.4:5), но образ обращает внимание на скромность (к сернам трудно подойти близко) и на их мягкость на ощупь.

Дворцовые образы. Один из парадоксов пасторальной поэзии выражается в том, что этот жанр возник только после появления городов, когда в достаточной степени развилась цивилизация. За идеализированным фасадом пасторального мира Песни песней часто просматриваются образы царского двора с его богатством и роскошью. Мир Песни песней наполнен образами дорогой одежды, благовоний, изысканной пищи, драгоценностей и эротических услад. Уже в Песн.1:3 невеста обращается к возлюбленному как к царю; в Песн.7:6 сказано, что голова невесты «венчает» ее, а ее волосы подобны «царскому ковру» {«как пурпур»}. Эти образы безосновательно побуждают некоторых делать вывод, что Песнь песней – рассказ о царской чете, возможно, о Соломоне и его египетской царице, но на самом деле это просто язык любовной поэзии, когда женщина выглядит царицей в глазах возлюбленного, а мужчина в глазах возлюбленной – царем.

Царский мотив дополняет ссылка на Соломона и его роскошный экипаж в Песн.3:6–11. Не ясно, следует ли понимать, что в этом экипаже едет женщина или что он принадлежит только мужчине, но во всяком случае оба возлюбленных связываются с предметом царской роскоши.

Богатство двора отражается во многих образах Песни, в том числе имеющих отношение к одежде, благовониям, пище, драгоценностям и архитектуре. Покрывало {«кудри»}, за исключением одного случая, связывается, по-видимому, с царским достоинством и браком (Песн.4:1, 3; 6:7). Израильские женщины обычно носили покрывала только во время свадебной церемонии или если они принадлежали к зажиточным и высокопоставленным слоям общества. Единственное исключение – Песн.6:7, где, по-видимому, имеется в виду факт, что блудницы тоже носили покрывала. В данном случае женщина упрекает мужчину и просит не вынуждать ее вести себя как блудница, когда она ищет его. Но в других случаях, когда в Песни упоминается покрывало, имеются в виду царские или, возможно, свадебные образы.

Образы елея и благовоний соотносятся как с двором, так и с природой. Они были дорогими, и позволить их себе могли только богатые. Уже в Песн.1:2 невеста восхищается привлекательным ароматом возлюбленного, и он отвечает таким же комплиментом в Песн.4:10. Этот образ, разумеется, связан с обонянием и в очередной раз напоминает читателю о многогранности чувственного восприятия любви.

Красота мужчины и женщины сравнивается с великолепием драгоценных камней. Если обратиться только к Песн.5:10–16, можно увидеть, что голова мужчины сравнивается с золотом, глаза – с драгоценностями, руки – с золотыми прутьями, усаженными топазами. Его живот (слово, скорее всего, относится к пенису) выглядит как изваяние из слоновой кости, украшенное сапфирами, и т. д. Короче, физическая красота мужчины производит приятное и даже потрясающее впечатление.

Наконец, архитектурные образы тоже связываются с дворцовой обстановкой. Шея невесты сравнивается, например, с Давидовой башней, чтобы, по всей видимости, подчеркнуть ее изящество и благородство (Песн.4:4).

Семейные образы. Мунро обоснованно выделяет в Песни серию метафор, связанных с семейными отношениями. Выглядит удивительным, но в книге мало супружеских образов как таковых – не упоминается о муже и жене (за исключением, пожалуй, случаев, когда мужчина называет женщину «невестой» [Песн.4:8–12; 5:1]), зато есть примечательные упоминания о матерях, братьях и сестрах.

Матери как женщины так и мужчины поддерживают их отношения (Песн.6:9; 8:5). Дом матери невесты служит надежным местом встреч (Песн.3:4; 8:2). Любопытно отметить, что об отцах в Песни не упоминается вообще, и место отца как будто бы занимают братья невесты. В отличие от матери, братья противятся любовной близости, и она старается освободиться от их влияния (Песн.1:4–6; 8:8–12).

В одном месте невеста заявляет, что ей хотелось бы, чтобы возлюбленный был ее братом и она могла бы целовать его не только тайком, но и на людях (Песн.8:1). Со своей стороны, жених часто ласково называет возлюбленную «сестрой» (Песн.4:9–10, 12; 5:1–2).

Заключение. Мир в Песни песней – это мир страстных эмоций. Преобладающий в ней дух позволяет нам заглянуть в мир людей, опьяненных любовью (ср. с образами любви, которая лучше вина [Песн. 1:1; 4:10], где имеется в виду эмоциональное опьянение, а не физическое опьянение вином). Образы в Песни пасторальные, страстные, эротические, чувственные, гиперболические, метафорические и эмоциональные. В манере изложения выражается ассоциативная связь чувств и ценностей, а не визуальное соответствие, и образы в книге символические, а не изобразительные, метафорические, а не буквальные.

См. также: БРАК; ЖЕНЩИНА; ЛЮБОВНЫЕ ИСТОРИИ; МУЖЧИНА; ПОЛОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ, СЕКС.

Источник:
Словарь библейских образов : [Справочник] / Под общ. ред. Лиланда Райкена, Джеймса Уилхойта, Тремпера Лонгмана III ; ред.-консультанты: Колин Дюриес, Дуглас Пенни, Дэниел Рейд ; [пер.: Скороходов Б.А., Рыбакова О.А.]. - Санкт-Петербург : Библия для всех, 2005. - 1423 с.
Комментарии для сайта Cackle