Разделы портала «Азбука веры»

иеромонах Феофан (Адаменко)

(1885–20.11.1937)
иеромонах Феофан (Адаменко)

иеромонах Феофан (Адаменко)

Миссионер, автор переводов богослужебных текстов на литературный русский язык.

Биография

Рождение, юные годы

Василий Иванович Адаменко, впоследствии иеромонах Феофан, родился в 1885 году в станице Попутная, неподалеку от Армавира, в семье бедного казака. Закончил одноклассное училище. С малых лет  отличался религиозностью, часто проповедовал на берегу Кубани, где собиралось много верующих.

Учеба, начало служения

По рекомендации священника храма его родной станицы уехал в Одессу, где поступил на курсы противосектантских миссионеров и одновременно работал книгоношей (торговцем церковной литературой) при епархии. Жил на подворье Афонского Андреевского монастыря. Был миссионером в Армавире, а с 1916 года — в Одессе. С 1916 — диакон, затем — священник. В 1917 был переведен в Екатеринодар, быстро получил известность как проповедник, старался мирить казаков с «иногородними» (жителями Кубани, не имевшими казачьего статуса). Во время гражданской войны обличал неправды и белой, и красной власти и подвергался гонениям.

Служение в Нижнем Новгороде

После гражданской войны служил в Ильинской церкви Нижнего Новгорода, где пользовался поддержкой епархиального архиерея, митрополита Сергия (Страгородского). В книге игумена Дамаскина (Орловского) «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Российской Православной Церкви ХХ столетия» (Т. 1. Тверь, 1992) приводится следующая характеристика его деятельности:

«В храме у о. Василия все было подчинено строгому благочестию, в алтаре были запрещены все разговоры, из алтаря и ризницы убраны все зеркала, которых он не только в храме, но и в доме не держал. Он был очень нестяжателен и не брал за требы денег. Его духовные чада строго постились в установленные церковным уставом дни, и часто он благословлял кого-нибудь из молодежи проповедовать в храме. В 1924 году жена о. Василия, не выдержав аскетического уклада его жизни, ушла, и он принял монашество с именем Феофан».

В храме о. Василия был упразднен хор, на богослужениях пели все прихожане. Священник поощрял частое причащение, привлек в храм много молодых людей, составивших православную общину.

Перевод богослужения на русский язык

Основной особенностью прихода был русификация богослужения. Еще в 1908 году о. Василий высказывал идею перевода православного богослужения на русский язык, даже писал об этом о. Иоанну Кронштадтскому, но ответа не получил. В 1918–1919 годах о. Василий просил благословения у Патриарха Тихона на работу над русским переводом богослужения, но тот сказал: «Разрешить не могу, делай на свой страх и риск».

Позднее издал в Нижнем Новгороде «Служебник на русском языке» (1924), содержащий, в частности, чинопоследования трех литургий, «Порядок всенощного богослужения на русском языке» (1925), Требник, «Сборник церковных служб, песнопений главнейших праздников и частных молитвословий Православной Церкви на русском языке» (1926; переиздано в Париже издательством ИМКА, 1989). Кроме того, значительная часть текстов осталась в рукописях. Его переводческая деятельность получила одобрение специалиста по литургике профессора Михаила Скабаллановича.

Уход в обновленческий раскол

Желание проводить богослужения на русском языке способствовало присоединению о. Василия к обновленчеству. Однако он был разочарован как моральным обликом многих обновленцев, так и их равнодушием к его реформаторским идеям. Более того, миссионерская активность священника вызывала раздражение фактического лидера обновленцев Александра Введенского, который пытался добиться ликвидации его общины.

Возвращение в Церковь, разрешение на перевод богослужения

В 1930 о. Феофан принес покаяние и вернулся со своей общиной в Патриаршую Церковь, получив разрешение продолжать богослужения на русском языке. Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Сергием (Страгородским) позднее была подписана справка о том, что:

«На основании определения Патриархии от 10 апреля 1930 года за номер 39, мною дано Ильинской общине г. Н. Новгорода (бывшей в руководстве у о. Адаменко) благословение на богослужение на русском языке, но с тем непременным условием, чтобы употребляемый у них текст богослужения был только переводом принятого нашей Православной Церковию богослужебного славянского текста без всяких произвольных вставок и изменений (резолюция от 24 янв. 1932 года, п. 2). Сверх того, дано благословение на некоторые ставшие для них привычными особенности богослужения, как то: отверстие царских врат, чтение Священного Писания лицом к народу (как в греческой Церкви) и, в виде исключения, чтение тайных молитв во всеуслышание (п. 3). Руководствуясь примером покойного Святейшего Патриарха, я не нахожу препятствий к тому, чтобы Преосвященные епархиальные архиереи, если найдут полезным, разрешали иеромонаху Феофану (или другим) то же самое и каждый в своей епархии».

Данное решение митрополита Сергия используется сторонниками перевода богослужения на русский язык в качестве аргумента в пользу принципиальной возможности русификации последования литургии и других богослужебных текстов.

Аресты и кончина

9 декабря 1931 года о. Феофан был арестован, находился в заключении в Красно-Вишерских лагерях. После его ареста обновленцы закрыли Ильинский храм, и община прекратила существование. Служившие вместе с о. Феофаном священник Василий Абоимов и диакон Иоанн Фролов были направлены в село Пахотный Усад, где с благословения митрополита Сергия служили на русском языке. Вскоре о. Василий Абоимов был арестован.

По окончании срока заключения о. Феофан (Адаменко) получил прописку во Владимире, но жил в Нижнем Новгороде. Весной 1935 года он был вновь арестован, новый срок отбывал в Карагандинских лагерях, где участвовал в тайных богослужениях. В лагере был в последний раз арестован и 20 ноября 1937 года расстрелян.

Ходатайство Патриарха Сергия

В октябре 1943 года незадолго до этого избранный Патриархом всея Руси Сергий (Страгородский) направил в Совет по делам Православной Церкви при Совете Народных Комиссаров СССР ходатайство об амнистии ряда заключенных священнослужителей, которых он «желал привлечь к церковной работе». В приложенном к ходатайству списке значились фамилии 25 архиереев и одного священника — о. Феофана (Василия Адаменко). К тому времени из всего списка в живых оставался лишь один человек, остальные скончались в тюрьмах и лагерях.